Головокружение сердца. Часть 1


Флорс посмотрел на часы, висящие над диваном, и нервно задергал пушистым хвостом. Запрыгнул на подоконник, уже истоптанный им в ожидании вдоль и поперек. Хозяйка опаздывала с работы на добрых сорок минут! Вдруг что-то случилось? А ему, между прочим, пора бы поужинать первый раз за вечер!


Наконец, знакомые каблучки застучали по камню лестничной площадки, и он рванул в прихожую, чтобы встретить хозяйку. Закрыв за собой дверь, молодая брюнетка как-то слишком тягостно вздохнула и опустила на пол сумку-переноску.


Флорс нервно шевельнул усами, почувствовав запах, как только открылась дверь. Отступил на несколько шагов, топорща шерсть на загривке. И не важно, что ему, лощенному и холеному, это совершенно не шло. Это... Это была пощечина! Как смела его красавица притащить в их обитель неизвестного и, судя по запаху, молоденького кота?! Неужели она считала Флорса старым и доживающим свой век?!


Да, пять лет возраст не юный, но все же!


Пропела молния, и хозяйка, запустив в переноску руку с дорогим ярким маникюром, извлекла на свет божий поджарого длинноногого цейлонца. Окинув взглядом новое жилье и удовлетворившись тем, что увидел, тот сделал шаг навстречу, потянувшись носом для знакомства:


— Марк Изуит Франсуа Анжон, — представился он.


Флорс едва сдержался, чтобы не зашипеть, но, поборов самого себя, грациозно присел, прикрыв хвостом лапы. Какое унижение… Однако нужно держать марку, поэтому он смерил цейлонского юнца прохладным взглядом:


— Фредерик Лавренитий Октавиус Раймонд Седьмой, к вашим услугам, юноша.


Выдержав положенный этикет, так же прикрыв хвостом лапы, цейлонец добавил:


— Впрочем, можете звать Маркизом. Я привык, что меня величают по титулу.


Флорс внутренне задохнулся от возмущения. Юнец, кичащийся своим происхождением, еще смел позволять ему в его же доме! Нет, он не потерпит подобного к себе отношения! Шерсть на загривке вновь зашевелилась, и он увернулся от хозяйской руки. Цейлонец же, будто не замечая этого, послушно потерся о руку новой хозяйки, как бы говоря: Я хороший и ласковый. Я лучше старого лохматого зануды.


Посмотрев на Флорса, поинтересовался:


— В котором часу у вас принято трапезничать, милейший?


Бирманец поднялся на ноги, демонстративно удаляясь, оскорбленный поведением хозяйки в самых светлых чувствах, лишь бросил приблудному юнцу:


— Ужин должен был состояться сорок минут тому назад, но был отложен. Видимо, из-за вас.


— О, примите мои искренние соболезнования, — сказал Маркиз, отправляясь исследовать помещения нового жилища, обставленного скромно, но со вкусом.


Обнюхав высокое кресло на кованых ножках с чашеобразным ложем, застеленным мягким пледом, облюбованное Флорсом, чихнул. И присмотрел себе другое — мягкое, кожаное, покрытое бархатным покрывалом. Обнаружив всего один лоток, нахмурился.


— Только не говорите мне, что нам придется ходить в один. Это же не гигиенично…


Флорс фыркнул:


— Все на усмотрение хозяйки, — хотя себе он признавался честно — эта проблема крайне беспокоила и его самого.


— Разберемся, — заверил Маркиз.


На кухне зашуршали пакетики с кормом, и он не спеша направился туда, где было отведено место для приема пищи.


Флорс за ним не пошел. Вот еще! Он не будет второй скрипкой для юнца! Лишь устроился на полочке в прихожей, чтобы первым встретить хозяина. Он слышал, как припарковался его автомобиль. И впрямь через пару минут заскрежетал в замке ключ, вспыхнул свет, и кот, мгновенно спрыгнув, потерся о ноги ругнувшегося от неожиданности мужчины.


Маркиз позволил себе спокойно доесть, и только потом чинно вышел в прихожую, не мешаясь под ногами.


Увидев нового жильца, хозяин фыркнул:


— Светка никому, кроме тебя, сбагрить ненужную игрушку не догадалась? — поинтересовался он, подхватывая любимого бирманца на руки и почесывая за ушком. — Безответственная она все-таки.


— Дорогой, не будь таким жестоким, — попросила хозяйка, целуя мужчину и опускаясь в кресло напротив. — Тем более Маркиз такой ласковый.


И, укрепляя мадмуазель в этом ее убеждении, цейлонец приласкался о ее ноги и позволил взять на руки, с колен подмигивая ее сердитому супругу.


Флорс лишь тихо фыркнул в ответ и приласкался о руку хозяина. Он любил его и уважал. И хозяин отвечал тем же, хоть и был с ним строже, чем леди. Но именно благодаря этому мужчине, а тогда еще почти юноше, он котенком появился в этом доме. Урча уткнулся носом в чужую шею, вдыхая одеколон, щекоча усами, совсем как в детстве. Он же не отдаст его? Не отдаст?..


— Милая, ну на черта нам еще один кот? В доме должен быть один пушистый хозяин...


Мужчина засмеялся и, подхватив любимца на руки, устроил его на коленях, почесывая шейку, которую Флорс охотно подставлял под проворные пальцы. На душе сразу стало теплее. Нет, нахальный юнец не выставит его из дома.


— Ну не на улицу же его выкидывать?.. Он там просто не выживет, — заметила хозяйка, почесав Маркиза между ушей. И он искренне благодарно потерся о ее руку. Точно, не выживет… — Представь, если бы такая беда случилась с Флорсом…


— Я не предлагаю его выкидывать, — вздохнул хозяин, явно жалея незваного гостя. — Можно подыскать ему новых владельцев. Во всяком случае, так не делается: "Але, зайчик, я тебе кота везу. Знаешь, мы улетаем во Францию, а брать его с собой..." Хорошо, что у них хоть детей нет.


— А я не понимаю, тебе он что, мешает?


Женская рука мягко перебирала короткую шерстку песочного цвета с кремовым тикингом, и Маркиз невольно замурлыкал, прикрывая глаза.


— Могла бы со мной посоветоваться, — высказал супруг свою обиду и, подхватив любимца на руки, пошел вместе с ним на кухню.


Флорс едва удержался, чтобы не показать язык самодовольному юнцу. Вот же наглец! И хозяева из-за него поругались...


Новый хозяин, презрительно проигнорировавший его, ударил по больному. Да, Маркиза бросили. И это было обидно до слез… праведного гнева. Улететь в Париж, а его отдать, пусть и симпатичной, но чужой мадмуазель… Люди такие люди. И что же теперь получалось: он приживала? Такого его гордость вынести не могла. Нет, он станет здесь полноценным жильцом, чего бы ему это ни стоило!


Что бы ни думал о нем старожил, Маркиз все прекрасно понимал, не только, что сейчас решается его судьба, но и то, что их с занудой благополучие напрямую зависит от погоды в доме. И потому, заглянув новой хозяйке в глаза, подмигивая, он спрыгнул с ее колен и позвал на кухню. Уверенно подойдя к мужчине, потерся о ноги, стараясь не оставить шерсти на брюках, прежний этого ой как не любил… и отошел в сторону. Поняв его — сообразительная мадмуазель — женщина мягко обняла супруга со спины, устраивая голову на его плече:


— Ну, прости, — виновато попросила она. — Для меня и самой все как снег на голову. Времени в обрез… И я подумала, что мы сможем решить все потом, на семейном совете. Ты голодный? Давай я погрею ужин, ты отдохнешь, и мы поговорим, м?


Ее губы оставили влажный след на щеке мужчины. Тот вздохнул и согласился.


Потершись о его ноги, вероятно, чтобы перебить чужой для этого дома запах, Флорс поел и, игнорируя его, гордо удалился на лоджию. Стояла ранняя, но теплая осень, и бирманец мог позволить себе подышать свежим воздухом.


— Митька! Митька, ты где? — позвал он, и на лоджии почти тут же появился серенький, непородистый, молоденький котик, еще толком не вышедший из подросткового возраста.


Забравшись в окно, он принюхался и сразу почувствовал чужой запах. На мгновение отступил назад, но тут же взял себя в лапы.


— Сир, — почтительно обратился он к бирманцу.


У Маркиза чуть головокружение сердца не случилось:


— Надеюсь, хоть этот блохастый тут не живет? — поинтересовался он, запрыгивая на выбранное кресло.


Митька потупился и отступил за спину Флорса. Недовольно вздыбив мягкую, между прочим, очень чистую и здоровую шерстку, кинул:


— У меня нет блох...


— Извольте прикусить язык, юноша! — тут же возмущенно вскинулся бирманец, вступаясь за визитера.


— А вы на меня не шипите, милейший, — спокойно проигнорировал недовольство цейлонец. В конце концов, не только о своем здоровье печется. — А то мы знаем, шастают разные, а потом тебя в ветеринарную клинику тягают. А это же рассадник заразы, да еще собаки…


Маркиза аж передернуло, стоило вспомнить, как в последний визит в это ужасное место, он сидел по соседству с огромным ротвейлером, готовым проглотить любого, кто окажется в пределах досягаемости острых зубов.


Юный гость совсем поник, и Флорс вдруг кинулся на Маркиза, выпустив когти и нанеся первый когтистый удар по морде:


— Стервец! — вскричал он, взбешенно дыбя шерсть. — Заносчивый юнец! Кичишься своей родословной, хотя ничего собой не представляешь!


Отпрыгнув и облизав нос, слегка оцарапанный когтем противника, цейлонец выгнул спину, гневно сверкая большими зелеными глазами.


— Огульные обвинения, сэр, — прошипел он в ответ. – Вы меня еще не знаете, чтобы утверждать подобное.


— Я вас и знать не хочу! — взбешенно шипел Флорс, медленно, чуть боком наступая на незваного жильца. — Вы посмели бросить оскорбление ни в чем не повинному ребенку! Подлец!


— Это вызов?! – короткая шерсть на спине затопорщилась. Правая лапа почти оторвалась от поверхности кресла, готовясь нанести ответный удар, если взбесившийся соперник осмелится подступиться еще раз. И тот посмел. Он кинулся на Маркиза, намереваясь разодрать холеную морду и даже выдрать несколько клоков ухоженной шерсти.


— Это не вызов, это факт! — шипел он.


— У вас бешенство, любезный, — успел заметить цейлонец, уклоняясь от тяжелой лапы противника и впиваясь ему зубами в толстую шею.


Вскрикнув, Флорс тут же вцепился зубами в чужое ухо, чтобы, не отпуская, начать драть когтями его голову. Маркиз закричал и дал противнику в ухо. Когда тот отпустил его от неожиданности, полоснул когтями по морде.


— Сукин сын! – выругался он как истинный француз.


Послышались шаги, и в комнату вбежали встревоженные хозяева. Как некстати… «Теперь точно выставят» — подумал обреченно Маркиз.


— Да что ж такое? Прекратите немедленно! — хозяин вставил между ними ногу, пытаясь урезонить. Схватил обоих за шкирки и болезненно тряхнул.


За что?! Флорс обиженно зашипел, ужом изворачиваясь в чужих руках и, в итоге вывернувшись, ломанулся под шкаф. Маркиза грубо швырнули в прихожую, и он виновато забился под полочку для обуви. Было обидно и очень грустно. А ведь он действительно надеялся найти тут новый дом, почти поверил… Теперь же хозяин вряд ли согласится его оставить.


Он просидел там несколько часов, дыша пылью и запахом гуталина, боясь показать нос, после чего хозяин сам подошел и присел на корточки рядом с полкой:


— Ну ладно, вылезай, не обижу я тебя...


Словам человеческим с некоторых пор цейлонец не очень верил, но торкнулся в протянутую к нему руку влажным носом, прижимая к голове покусанное ухо. Его никто не хватал, и он осторожно выбрался. Просеменив за мужчиной в комнату, вернулся в кресло, заметив, как на лоджии котенок зализывал Флорсу раны на морде. Так нежно и старательно, словно свои собственные. Бирманец недовольно морщился и, в конце концов, остановил Митьку, благодарно лизнув в нос, и котик скрылся на своей лоджии, пожелав доброй ночи. Флорс потянулся и вошел в комнату, чтобы устроиться на своем кресле, даже не удостоив наглеца взглядом.


Некоторое время Маркиз держался насторожено, но люди смотрели в халатах телевизор, о чем-то тихо переговариваясь. Мадмуазель иногда смеялась. И цейлонец скоро задремал. Только сон его был беспокойным, лапы дергались, потому что он бежал по бесконечной взлетной полосе за самолетом, на котором улетало без него в город любви самое дорогое когда-то существо. Он тихо попискивал и, в конце концов, сел, озираясь по сторонам и не сразу понимая, где находится.


Заметив бирманца, что в этот момент вернулся с кухни, Маркиз сразу все вспомнил, и шерсть на спине слегка затопорщилась. Только желание драться или вступить в словесную перепалку отсутствовало напрочь, наоборот, хотелось спрятаться от чужого взгляда. Однако он не мог себе такого позволить. С кухни тянуло знакомым запахом, но он только вздохнул и, устроив голову на передних лапах, прикрыл глаза. Этой ночью он до конца осознал то, что вчера казалось сном, розыгрышем — его бросили.


— Иди, поешь. Голодный, наверное, — снисходительно буркнул Флорс цейлонцу, закапываясь в свой плед, сворачиваясь клубком. Тихо вздохнул, потому что морда продолжала саднить.


— Не хочется, — тихо ответил тот.


Снова свернувшись, уткнулся носом в обивку, но, едва заметно дернувшись, сменил положение. Через час к нему подошла мадмуазель и присела рядом, осторожно погладив по спинке.


— Грустишь? — понимающе спросила она. И тот вздохнул в ответ. — Надо поесть, маленький.


На подобное обращение Маркиз недовольно заворочался, и его подхватили на руки, чтобы отнести к миске. Флорс, притворяющийся спящим, заинтересованно дернул ухом. Получается, юнца и впрямь бросили? Такого заносчивого — не удивительно... Поморщившись, он поднялся на ноги и прошел на кухню, чтобы молча полакать молока.


Маркиз смотрел на него, о чем-то размышляя, потом молвил:


— Приятного аппетита, — и тихонько удалился.


Вырабатывал линию поведения?


— Угу, — мурлыкнул Флорс в ответ, принимаясь умываться, чтобы затем вновь выйти на лоджию и подставить усы теплому ветерку, носом потянув свежий осенний воздух. Митька гулял во дворе, охотясь на какую-то птичку. Флорс не раз замечал, что такое поведение ниже достоинства уважающего себя домашнего кота, но Митька совсем по-детски отвечал, что та дразнится. Ничего, пусть резвится, совсем скоро похолодает, и мальца перестанут выпускать на улицу.


Вскоре бирманец вновь задремал, убаюканный шелестом листвы.


© Захарова И.Ю., Балашова Е.С. 2015

Просмотров: 7

Мы в соцсетях

  • Black Vkontakte Иконка

Балашова Е.С., Захарова И.Ю. © 2018 — 2020