Избранник. Глава I


Светило медленно, словно нехотя, всходило на востоке, пронизывая теплыми лучами взбитые сливки белоснежных облаков и обещая погожий денек. Подняв худое бледное лицо к небу, Сизый прикрыл глаза, принимая солнечные ванны и испытывая злорадное удовольствие от мысли, что он первый. И только многие секунды позже свет и тепло достигают остальных, куда-то привычно спешащих далеко внизу на влажном от утреннего тумана тротуаре.


Жалкие твари, не достойные сего дара…


Но за ними было забавно наблюдать, оставаясь здесь, на крыше, незаметным для взглядов, обращенных куда угодно… и никогда вверх. Потому Сизый так любил бывать тут, часами просиживая наедине с собой и Солнцем, когда оно бывало благосклонно, удостаивая посещением своего самого верного и искреннего почитателя.


Внезапно, тишину нарушил громкий отвратительный звук, заставляя Сизого вздрогнуть и опасно качнуться на жердочке парапета. Но страха не было, лишь раздражение от того, что кто-то посмел нарушить его уединение. Чуть повернув голову, он зло глянул на парня, так решительно направившегося было к краю крыши. Однако, чем ближе к цели, тем сильнее замедлявшего шаги, чтобы замереть, до побелевших костяшек впившись пальцами в поручень.


Суицидник. Этот контингент отчего-то любил его крышу. Может потому, что она являлась самой высокой в их захолустном городишке?


Презрительно усмехнувшись, Сизый склонил голову на бок, чтобы лучше видеть полет самоубийцы, тем временем разглядывая его: высокий, Сизый вряд ли достанет макушкой до плеча, коротко стриженные рыжие волосы, зеленые глаза, потертая джинса. Зачем? Он и сам не знал, но что-то привлекло внимание, неуловимое, но настойчиво скребущееся в подсознание. Что-то отличало парня его от предшественников.


Когда нарушитель легко перемахнул через парапет, вставая на самом краю, Сизый понял, в чем его отличие от девиц и парней с разбитыми сердцами или сломанных жизнью, вряд ли до конца осознающих, что делают, — он шел на этот шаг абсолютно осознанно. Но именно такой человек был не только способен, но и обязан все изменить, а значит, ему не имелось смысла умирать.


В тот момент, когда пальцы суицидника разжались, а сам он наклонился вперед, отдаваясь силе притяжения, Сизый, слетев с насиженного места, буквально в полутора метрах от парня, бросился вперед, хватая его и заваливаясь на спину. Перевалившись через парапет, спасенный рухнул сверху, вырвав из груди тихий стон.


— Зачем? — агрессивно спросил незнакомец, скатываясь и потирая ушибленный локоть.


— А ты зачем? Портить такое утро… — улыбнулся Солнцу Сизый.


— Н-не твое дело, — огрызнулся суицидник, но скорее потерянно, чем зло. Почему-то, глядя на почти детское, скорее милое, чем красивое личико Сизого, с большими фиалковыми глазами, люди часто оттаивали. — Сам-то чего здесь? — поинтересовался он, совсем отойдя, начиная отряхивать одежду и проверять карманы, как делают люди находящие силы жить дальше.


Сизый склонил голову набок, выражая непонимание.


— Какого хрена на крыше торчишь, спрашиваю?


— Живу здесь.


Недоверие в глазах напротив сменилось искренним сочувствием:


— А родаки где?


Несколько бесконечных секунд Сизому потребовалось, чтобы найти аналог незнакомому слову текучего человеческого языка, чтобы без утайки ответить:


— У Создателя.


— Оу… — протянул суицидник, отводя взгляд. — Сочувствую.


Жалости парня Сизый не понял, ведь там, где находились его «родаки» было хорошо: тепло и сытно. Просто улыбнулся, вновь посмотрев на Солнце, которое начинало припекать. Еще немного и оно прогонит своего почитателя, слишком чувствительного, чтобы выдержать мощь его жара.


— Может, пойдем в кафе, перекусим? Я угощаю, — предложил неожиданно парень. — Кстати, я Максим. А ты?


— Сизый. Я не люблю скопления людей.


Отчего-то чувствуя себя виноватым, он склонил голову, ожидая реакции нечаянного знакомца. Тот поднялся, почесав пятерней в затылке. Сейчас повернется и уйдет, махнув на прощание рукой.


— Тогда, может, ко мне пойдем?


Сердечко Сизого радостно подпрыгнуло, а на губах вновь заиграла счастливая улыбка. Вообще, он не любил спускаться к людям, делая это, лишь когда возникала острая необходимость, но сегодня ему захотелось сделать исключение. Ведь новый знакомый и сам был исключением. Избранником, можно сказать. Если он верно подобрал слово.


— Пойдем.


Он задержался лишь затем, чтобы прихватить легкую куртенку, и побежал догонять Максима.


С самого раннего утра, как только распахнул глаза навстречу свету, Сизый знал, что сегодняшний день будет особенным. Так подсказывало ему чутье и, как обычно, не подвело. Чем лучше он узнавал Максима, тем больше тот ему нравился, тем непонятнее становилось, зачем тот очутился на крыше самоубийц по ту сторону парапета, тем сильнее не хотелось думать, что придется уходить.


Узнав, что гость никогда не пробовал японскую пищу, Максим заказал по телефону суши, которые доставили в мгновение ока, потому что ресторан находился в том же доме — удобно…


Пока Сизый вертел во все стороны головой, изучая чужое жилище, уютное в своем творческом беспорядке, Максим рассказывал ему о далекой экзотической стране, которую всегда мечтал посетить, но пока не срослось. Потом научил обращаться с палочками и правильно употреблять незнакомую пищу, не без удивления отмечая, как быстро гость учится. И искренне радуясь чужим успехам. Сизый тоже смеялся, счастливо, все яснее понимая — Максим особенный.


Наверное, поэтому и спросил, может ли остаться на какое-то время.


— Ты хоть понимаешь, на что подписываешься?


Сизый не умел писать, но избранник и не предлагал, из чего он сделал вывод, что в словах таится иной, покуда недоступный ему смысл. И просто согласно кивнул.


— И откуда ты такой взялся?.. Ладно, живи. Места хватит.


Сизый был счастлив, за что не уставал благодарить Солнце, неизменно встречая его на своей крыше. Единственное, что омрачало прекрасное чувство — ночные отлучки Максима, возвращавшегося под утро уставшим и злым. Несколько раз он даже ударил Сизого, попавшего под руку. Наутро, правда, прося прощения. И вот, настал день, когда он совсем не пришел ночевать.


Сидя на жердочке парапета, на своей крыше, Сизый понял, что смотрит вовсе не на восходящее светило, а вниз, на тротуар. Выглядывает знакомую фигуру. Было тревожно и плохо, от нехватки внимания, к которому успел за эту неделю привыкнуть.


Хлопок металлической двери заставил подпрыгнуть. Сизый обернулся, пообещав себе, что на этот раз, нарушителю его уединения не поздоровится… и улыбка наползла на лицо.


Максим.


Тот на миг прижался спиной к стене, точно прислушиваясь, и тут заметил Сизого, отметившего, как избранник переменился в лице: черты оттаяли, смягчились.


— Вот ты где. А я думаю, куда ты подевался… — улыбаясь, приблизился Максим, не удержавшись от быстрого взгляда вниз, с крыши. Коснувшись пальцами щеки Сизого, проследившего за этим взглядом, повернул к себе кукольное личико. — Каждый день приходишь?


Короткий ковок, шея ноет от желания бросить взгляд низ…


— Пошли, нас ждет нотариус.


— Зачем?


— Хочу прописать тебя в квартиру.


Сизый склонил голову на бок, пытаясь постигнуть суть того, что хотел донести до него избранник. Он ведь и так уже живет у него.


— Зачем?


Обычно этот вопрос бесил Максима, как и некоторые другие привычки Сизого, которых не мог понять и принять, потому что были те людям не свойственными, но в этот раз только удрученно вздохнул. Задумчиво покусав губу, пояснил:


— Чтобы не выставили на улицу, когда… если меня не станет. У тебя паспорт-то имеется?


Паспорт — маленькая книжечка со страшной фотографией… Сизый видел несколько в ящике стола Максима, когда прибирался в квартире. Вот только у него самого паспорта отродясь не было.


Максим досадливо почесал в затылке и потянул за собой:


— Ладно, организуем.


«… не станет»


Сердечко Сизого болезненно сжалось. Не станет, потому что зароют в землю, как его братьев? Он порывисто обнял избранника, вторгаясь в чужое личное пространство, прижимаясь со спины и спрятав лицо между лопаток. Нет. Нет, он не хотел снова оставаться один. Не хотел, чтобы Макса больше не было.


— Эй, — тот попытался высвободиться, но это оказалось не так просто. В теле Сизого, под бледной почти прозрачной кожей, таились литые мышцы. — Ну что ты, малыш, все хорошо. Просто перестраховываюсь. Никогда ведь не знаешь, когда тебе на голову упадет кирпич…


Горячая ладонь погладила сцепленные до белизны в пальцах руки, уговаривая разжаться.


— А я тебе курточку присмотрел, хватит таскать обноски, пойдем, померишь.


Конечно, Максим уводил разговор в сторону, но Сизый позволил ему это, понимая, что все равно ничего не вытянет. С сожалением отпустив на волю, засеменил рядом, подстраиваясь под стремительный шаг спутника.


Не упуская случая погладить обновку, что сидела на нем, как вторая кожа, Сизый выискивал свое отражение в каждой витрине. Он счастливо шагал рядом с избранником, думая о том, как бы сделать тому приятно, чтобы отблагодарить за подарок и заботу. Ведь денег на подарок у Сизого не водилось. Может, сбегать в пекарню на другом конце города, пока тот будет на роботе, купить любимых пирожных?


Вдруг, что-то стукнуло изнутри, и Сизый остановился, поворачивая голову, чтобы разглядеть темное, притормозившее авто, с замиранием сердца читая большие буквы на борту: НИИ «Генж…» Судорожно вздохнув, схватил Максима за руку и настойчиво потянул за собой, затаскивая в сеть двориков. Наверное, он так и бежал бы до самого дома, если бы избранник не одернул его и, приподняв за подбородок бледное личико, не посмотрел серьезно в глаза:


— Что у тебя за дела с «Генжект»?


— Он — наша собственность.


Сизый вздрогнул, услышав голос Создателя, и отчаянно трепыхнулся, выворачиваясь из хватки Максима, но тот удержал, задвинув себе за спину. И Сизый, почувствовав себя под защитой, осмелился поднять взгляд на человека средних лет, лишенного какой бы то ни было растительности на голове. И без того строгие черты того лица заострились при взгляде на беглеца.


— Не делайте глупостей, молодой человек, вам ведь не нужны проблемы с законом, верно?


Максим не сдвинулся с места. Даже когда из машины вышли двое цепных псов, недвусмысленно обвив ладонями рукояти электрошокеров. При виде орудия наказания из глаз Сизого брызнули слезы. По телу прокатилась болезненная судорога. Нет. Пожалуйста, нет.


— Садись в машину Си-8.


Сизый отчаянно замотал головой, и Создатель зло сощурил холодные серые глаза, не суля ослушнику ничего хорошего:


— Садись.


— А не выкусили бы вы?!


В руке Максима блеснуло широкое лезвие выкидного ножа, полоснувшего по руке первого, кто к ним сунулся, обагрившись кровью.


— Беги, — шепнул он, чуть повернув голову, чтобы не выпускать из вида позеленевшего от злости Создателя и его псов. — Давай. Я их задержу.


Голос Максима стал жестче, было в нем нечто, что не позволило Сизому ослушаться, и он, разжав пальцы, крепко вцепившиеся в кожаную куртку защитника, стал пятиться до проулка. А там, рванул к дому. Слезы катились по щекам — он так и не научился их контролировать, — страх стиснул бешено стучащее сердечко, готовое вот-вот разорваться. Заперев дверь, Сизый сполз по стене на пол в прихожей, обвив руками колени и спрятав в них пылающее лицо — Максим столько для него сделал, а он его… бросил.


Проснулся Сизый от того, что открывающаяся входная дверь сдвинула его с места, и резко взвился на ноги, забиваясь в угол.


Максим улыбнулся разбитыми губами:


— Испугался?


Не стесняясь этой слабости, Сизый кивнул избраннику, чья бледность и не свойственная сутулость, не укрылись от зоркого взгляда. О, он знал, как больно могут сделать псы… Поспешил в комнату, чтобы достать из аптечки вату и антисептики. Не обращая внимания на смущение и сопротивление Максима, помог раздеться.


— Ну, и что же ты такое? — морщась от соприкосновения лекарств с ранами, задал Максим вопрос, которого, признаться, Сизый ждал несколько раньше.


— Мои братья были уродцами, — радуясь, что не надо больше скрывать свое происхождение, охотно поделился он, вспоминая заспиртованного в огромной колбе ангела с нечеловеческими глазами и покрытого перьями. — А я — голубок.


Максим отодвинулся, потянувшись за сигаретой.


— А вообще, я и все последующие особи — новый виток в развитии человечества, — цитировал он Создателя. — У нас лучше слух, зрение, мы выносливы, регенерируем, а еще у нас одинаково полноценно развит как разум, так и животный инстинкт, создавая живучий симбиоз.


Максим закашлялся, подавившись табачным дымом, и Сизый постучал ему ладошкой по спине. Почему он чувствовал себя виноватым, опустив глаза и мечтая забраться под одеяло, укрываясь по горлышко? Ведь он не виноват, что совершеннее человека, молча курившего, изредка бросая в сторону Сизого задумчивые взгляды.


— И когда… как давно тебя создали? — спросил избранник, наконец, накидывая рубашку.


— Полгода уже, — вымолвил Сизый, грустнея.


— Младенец…


Максим вдруг улыбнулся, туша сигарету и отечески потрепав Сизого по волосам.



© Захарова И.Ю. 2011

Просмотров: 0

Мы на других ресурсах

Ваттпад. Лого для сайта мини.png
  • Black Vkontakte Иконка

Балашова Е.С., Захарова И.Ю. © 2018 — 2020