От Хорватии до Московии. Путешествие Юрия Крижанича длинною в жизнь. Введение


Рассуждать о личности в истории, согласитесь, можно практически бесконечно. Бесконечно можно рассуждать о тех, кто потряс этот мир, был великим героем, злодеем, гением… Тут, говоря языком более профессиональным, и источников достаточно, и методы имеются, и полемика ввиду наличия множества взглядов может получиться яркой, почти незабываемой. Главное, в процессе, все же постараться оставаться разумными и интеллигентными людьми.


Как любая гуманитарная наука, история, категорически, стопроцентно субъективна. Конечно, любой профессиональный историк будет утверждать, что история – это наука, а значит, стремится к объективности естественных наук.


Но для того, чтобы убедиться, что это не так, можно поставить простой эксперимент:


1) Посадите в одной комнате норманистов и антинорманистов;

2) Спросите, о чем свидетельствуют найденные в Гнёздово дружинные курганы;

3) Запаситесь попкорном;

4) Наблюдайте.


Безусловно, можно допустить, что это просто слишком серьезный вопрос – как-никак начало государственности на Руси. Но, возьмем, например, мало-мальски известную историческую личность: от Юлия Цезаря до Максимилиана Робеспьера.


И первый из великого полководца и императора превратится в политического неудачника с легкой руки Л.С. Утченко. А второй, несмотря на кровь тысяч людей на своих руках, станет едва ли не праведным мучеником, которого размололо в жерновах его же дитя – Великая Французская Революция, во всяком случае, именно такое впечатление создается при прочтении работы «Три портрета эпохи великой французской революции» А.З. Манфреда. Вообще данная работа – это субъективизм в его какой-то гипертрофированной форме. Впрочем, речь не об этом.


Как показала практика, такие споры ведутся вокруг чего угодно. В том числе и вокруг нашего широко известного в узких кругах героя.


Юрий Крижанич в истории крайне неоднозначная фигура: урожденный хорват, католический миссионер, проникший ко двору Алексея Михайловича под личиной серба для работы в царской библиотеке. Человек, планировавший стать советником второго из царей Романовых и нести идеи униатства в массы, а оказавшись в ссылке, полностью сменил вектор своей деятельности и решил заняться развитием своих прежних, весьма разносторонних идей.


Неудивительно, что и у исследователей взгляды на него весьма полярны. Кто-то считает его не иначе как шпионом Ватикана, несшим на Русь-матушку тлетворные идеи католического запада. Кто-то другой, как, например, самый известный его исследователь Л.Н. Пушкарев – гением, миллиардером, плейбоем, филантропом. Для Пушкарева Крижанич – воспеватель славянского единства, человек, ставший предтечей панславизма, последующего славянофильства и прочее, прочее, прочее…


Что же касается меня, я не буду скрывать своего отношения за якобы исследовательской объективностью, как пытались делать ранее обозначенные фигуры. Ни в коем случае, не принижая его талантов и достоинств, не сглаживая его недостатков, я искренне считаю его очень талантливым человеком с очень своеобразными взглядами, горящим своими идеями авантюристом.


Именно. Авантюристом. Ну знаете, одним из тех, что может устроить кругосветку за 80 дней, продать Эйфелеву башню, украсть шедевр из Лувра, если, конечно, задастся определенной целью. Благо для обожателей Юрия Крижанича, цель, которой он задался, была, вероятно, куда более созидательна. Почему вероятно? Дело в том, что цель не всегда равна результату, а по деяниям Крижанича мы можем судить именно по результатам его воистину активной деятельности: десятки писем, документов, научных монографий, среди которых были и такие, каким не было аналогов.


Чтобы мой текст не совсем уж завис в воздухе и читателю не показалось, что мнение мое взято с потолка, несколько далее будет представлен список источников и литературы. Здесь стоит обговорить, что данный текст – является переработкой моего же научного текста, прошедшего не то, чтобы огонь, воду и медные трубы, но проверку научного руководителя, антиплагиат и разбор ученой комиссией, как минимум.


Возвращаясь к источниковой базе, в смысле, к тем работам, что остались нам от Крижанича, то я возьму на себя смелость кратко охарактеризовать некоторые из них, чтобы у читателя сформировался некий образ того, чем был так увлечен наш главный герой.


Большая их часть была написана на славянском языке, тщательно разрабатывавшемся Крижаничем на протяжении почти всего периода его научных изысканий. Их итогом стало «Объяснение сводное о славянском языке» – первый в Европе труд по сравнительному языкознанию. В этой работе Крижанич стремился создать «чистый» язык, без иностранных заимствований. В ней он изложил также свою теорию соотношений славянских языков, в которой четко прослеживаются его панславистские взгляды. «Объяснение» было написано автором в ссылке в Тобольске.


Если говорить о начале его пути в России, до всех перипетий, которые ему довелось пережить, то необходимо упомянуть документ, в котором Крижанич говорит о Русском государстве. В так называемой «Записке о миссии в Москву», датируемой 1641 г. (она не сохранила имя автора, но всё, включая упоминания автором своей народности, места жительства, написанных им книг, с очевидностью указывает на Крижанича), миссионер обращается к своему покровителю кардиналу Антонио Барберини, которому рассказывает о миссии в Москву и обещает быть верным программе, содержащейся в той же записке.


Примерно в тот же период времени он пишет трактат «Повествование о музыке» – работу, позже значительно повлиявшую на эстетические воззрения в России.


За весь период своей творческой деятельности, помимо лингвистических работ, Крижанич также написал множество трактатов по вопросам политики, религии и социума. Например, «Беседа о суеверии», в которой Крижанич выступает против раскольников, сосланных, как и сам автор, в Тобольск. Эта рукопись датируется примерно 1675 г., поскольку она очень схожа с другим, точно датированным самим миссионером произведением, – «Обличение на Соловецкую челобитную». «Обличение» было работой, также направленной против раскола православной Церкви и самих представителей раскола; кроме того, рукопись содержала в себе обращение к православному митрополиту, высказывания в защиту православной Церкви и ее методов сохранения своего единства.


Также к религиозной тематике относится «Смертный разред», в котором Крижанич говорит о традиционном и принципиальном для православия обряде перекрещивания при переходе иноверцев в православие, являвшемся для старообрядцев весьма болезненной темой. К числу таких же по тематике работ можно отнести и «Толкование исторических пророчеств», где Крижанич затрагивает большой ряд вопросов, от раскола до унии.


Однако основополагающей работой Юрия Крижанича является все же «Политика». Написанная целиком на славянском языке, она затрагивает обширный круг вопросов – от политического строя и формы власти до, к примеру, покроя одежд; от вопросов мудрости и философии до опасности династических браков. Таким образом, написанный всего за три года (с 1663 по 1666 г.) трактат охватывает практически все мировоззрение Крижанича, давая исследователям огромную базу для научных изысканий. В дополнение к «Политике» также целесообразно упомянуть его работу «Повествование о Сибири». Она гораздо меньше предыдущей по объему, но труд в нее вложен не меньший, пусть и касается только одного региона Российского государства.


У всего многообразия его работ, как по жанру, так и по направлению, на самом деле есть одна общая черта. Критика. Каждое слово, выходящее из-под его пера, а возможно, и открыто срывающееся с языка, было пронизано жесткой, исключительно субъективной и порой весьма желчной критикой. Правда, к его чести, он действовал по принципу: «критикуешь – предлагай».


Для того, чтобы не быть голословной, Юрий Крижанич, к примеру, несмотря на всю очарованность античной греческой культурой, историей и языком, а также желание погрузиться в их изучение, современные греки предстают в его описаниях как плуты и обманщики, в характерах которых бросаются в глаза лживость, высокомерие и невежество.


Весьма категоричной критике Крижанич подверг также и славян, начиная от своих соплеменников-хорватов и заканчивая поляками и украинцами. Общим грехом славян он признает западопоклонство и критикует по этому поводу всех, не особенно стесняясь в выражениях. При этом он указывает на национальные оттенки этих «грехов».


Хорватов он бранит за неспособность забыть междоусобные разногласия, позабытую внутреннюю гордость, когда они позволяют насмехаться над собой грекам либо полякам.


Сами поляки предстают в его работах как народ с исключительной национальной гордостью, но, по его мнению, порой чрезмерной. Они трепетно относятся к памяти своего рода и государства, хорошие воины, но достойны осуждения за бесконечные военные конфликты с Россией. Крижанич критикует их и за то, что они приглашают на правление к себе представителей других народов, хвалятся своими вольностями, не признавая самодержавия – лучшей, по мнению Крижанича, формы правления. Кроме того, поляки подвержены разного рода ересям.


Такими же еретиками Юрий Крижанич признает и украинцев, которых называет черкассами (не черкесами, кабардинцы тут ни при чем). Украинцы для него – младшие братья, попавшие под дурное влияние поляков и вбившие себе в голову, что вхождение в состав Русского государства есть не что иное, как рабство. Такую позицию Крижанич осуждает как ересь и пытается донести до черкассов в своих работах, что только присоединение к России спасет их от гнета ляхов и не позволит скатиться до уровня свиней.


Русских то в череде славянских народов он выделяет особо, т.к., во-первых, Россия изначально была зоной его главного интереса, куда он пытался попасть на протяжении многих лет; во-вторых, он, прожив затем в России многие годы, стал идентифицировать себя как русского. В знаменитом труде «Политика» он не раз говорил «наш народ», соотнося себя с русскими.


Стараясь быть объективным, Крижанич находит и у этого народа, которым восхищается, недостатки и обрушивается на русских с критикой, обличая в таких грехах, как лень, пьянство, неумелое использование природных богатств, нежелание учиться. Но, в отличие от критики в адрес других народов, о русских он пишет по-иному, искренне веря, что всё можно исправить, и тут же предлагает, как идеи решения существующих проблем, так и вполне конкретные планы.


Даже многолетняя ссылка в Тобольск не изменила отношения Крижанича к русским. Более того, эти годы и новое общение позволили ему лучше узнать русский народ. Он подмечает такие его достоинства, как острый ум и сообразительность, храбрость и силу, умение довольствоваться малым в быту, отсутствие жажды власти и преданность самодержцу.


Подобное отношение к русским сформировалось, вероятно, во многом потому, что с юных лет Юрий Крижанич загорелся несколькими очень важными для него идеями, и главная из них – идея единения, не оставлявшая его никогда. Сначала это была идея достижения единства католической и православной Церкви, а затем – идея единения славянских народов.


Крижанич искренне верил, что именно Россия должна стать центром, вокруг которого должны объединиться славянские народы, и русский царь должен взять на себя эту миссию. Он не разочаровался в этом и в сибирской ссылке, о чем свидетельствуют его научные труды и политическая и церковная публицистика.


Еще одним пластом населения на территории Русского государства, представителей которого наблюдал Крижанич, были «дикари»: калмыки, татары, остяки, цыгане – все те, кто либо вовсе не проповедовал православие, либо еще не был до конца воцерковлен, и у кого не было, по выражению Крижанича, нормального жилья и письменных законов. При этом, несмотря на дикость их нравов, Крижанич призывает русских умерить самомнение, поскольку и у этих народов тоже можно многому поучиться.


Я уже упомянула несколько ранее, что Крижанич прямиком от царского двора отправился в ссылку в Тобольск. Кто-нибудь еще удивлен этому?


Впрочем, кроме критики, его работы, как правило, имеют еще одну общую черту, общую идею – единение.


В частности, единение церквей и единение народов, уже упомянутые чуть ранее.


Здесь нужно сделать то ли лирическое, то ли все-таки научное отступление.


Взаимоотношения этносов, культур и религий всегда были крайне непростыми. Это наблюдается и сейчас, когда в век компьютеризации и информатизации наступает безудержная и безграничная культурная интеграция, приводящая к размыванию, а порою и стиранию национальной самобытности на личностном, социальном и этническом уровнях. Во весь рост встает и получает универсальное распространение классическая оппозиция понятий «мы–они», когда в отличиях «другого» и от «другого», отдельные люди и целые народы познают себя. При этом апологеты и проводники идей глобализаторства и мультикультурности, с одной стороны, и сторонники концепции «единства в многообразии», с другой.


С ними, кстати, можно провести тот же эксперимент, что и норманистами и антинорманистами. Эффект будет не менее бурный. А то и более. Все же проблематика у этих людей куда более актуальна.


Хотя, не менее актуальна она была и прежде. И в творчестве Крижанича это отражено довольно ярко. Он прекрасно осознает, что народы – разные. Что таких этномаркеров, как единство территории, единство исторической судьбы, зачастую просто недостаточно для формирования самого главного из них – этнического самосознания. И Крижанич всеми своими энциклопедическими знаниями и энергетикой личности готов был помочь народам в движении к единению. Язык, не только для Крижанича, но и в целом – это один из важнейших этнообразующих элементов. Поэтому он разработал грандиозный проект всеславянского языка, на котором, как он предполагал, будут говорить объединенные славяне. В отличие от многих других искусственно созданных языков, всеславянский язык Крижанича был создан не только в теории, но использован им самим в написании нескольких научных трудов.


Еще одним очень важным фактором объединения народа является религия. Сейчас в век массового атеизма и рационализма, это, возможно, вызовет усмешку, но давайте не забывать о том, что не в таком уж далеком от нас XIX веке государственной идеологией было: православие, самодержавие, народность. А значит, кто не православный – тот не русский. Что уж говорить о XVII веке, в котором жил Крижанич? Идея единения Церквей, безусловно, являлась одной из важнейших. Даже убедившись в ее утопичности, он противостоял любому церковному раздору, и обрушился с критикой на старообрядцев, отделяя их от русских по религиозному признаку и считая религиозными фанатиками.


Даже столь краткий взгляд на идеи Крижанича, на его работы и помыслы, ставит перед нами неизбежный вопрос: а кем же был сам Крижанич, какой путь он прошел?


Юрий Крижанич прожил непростую, но крайне интересную жизнь в нелегкое для его родины и всей Европы время. Его взросление происходило в раздираемой конфликтами Хорватии, в семье, где он уже в юном возрасте был вынужден бороться с родственниками за принадлежавшее ему по праву.


Период обучения растянулся для него на много лет. Из гимназии – в семинарию, оттуда – в академию, и на протяжении всего этого пути его окружали люди, оказавшие огромное влияние на личность и приблизившие к формированию главных идей творчества, которые он пронесет в себе через всю жизнь, научившие важнейшему навыку общения.


Он оттачивал его в том числе и в путешествиях, в которые его тянула прежде всего жажда нового, познания незнакомых народов и культур.


Но обо всем по порядку.


© Балашова Е.С. 2018 - 2020

Просмотров: 0Комментариев: 0