От Хорватии до Московии. Путешествие Юрия Крижанича длинною в жизнь. Глава I

Ранние годы и годы обучения

Личность человека, его интересы, взгляды на этот мир и конкретные существенные вопросы формируются под влиянием множества факторов, как внутренних, так и внешних. Семья, друзья, образование во всех его проявлениях – это то, что сейчас принято называть агентами социализации, то, что влияет на человека в первую очередь, очерчивает круг его общения и интересов. Кроме того, на становление личности влияет и общество в широком его смысле: настроения социума, политическая, экономическая, культурная ситуации. Конечно же, это отражается и в восприятии представителей других культур конкретной личностью.


В целом общества Европы и России XVII в. изучены в достаточной мере, чтобы выстроить некий историко-культурный контекст происходивших событий, будь то международные отношения либо настроения конкретной части общества, связанные с теми или иными событиями и потрясениями. В нашем случае и сам Юрий Крижанич в своих работах высказывается по тем или иным волнующим его вопросам.


Однако с изучением ранних лет жизни Крижанича возникают определенные трудности. Он не оставил после себя ни мемуаров, ни дневников, более увлеченный написанием научных трактатов в самых разнообразных сферах, нежели собственной персоной. Поэтому исследователям его биографии приходилось собирать ее по крупицам из случайных заметок в научных работах, письмах и прочем.


Спорным является даже год рождения Юрия Крижанича. По имеющимся данным, он родился то ли в 1617, то ли в 1618 г. К последнему варианту склоняются, ссылаясь на его собственные записи. Однако некоторые биографы склонны полагать, что Крижанич родился в 1617 г., через год после женитьбы его родителей.


Сам Крижанич не дает точного ответа: так, в одном из писем он определяет свой год рождения как 1618-й, в другом же говорит, что был крещен в 1619 г. Можно, конечно, предположить, что он был крещен через год после своего рождения, однако это маловероятно, т.к. из-за огромной детской смертности детей крестили практически сразу после рождения.


Соединив все вышеизложенное, примем точку зрения большинства исследователей и предположим, что Юрий Крижанич родился где-то в конце 1618 г.


Место его рождения известно точно, поскольку он сам назвал его в своей «Грамматике»: «между Купою и Вуною, в уездах Бихща города, во уезду Дубцова и Ольза и Рибника острогов». Бихщ – это современный город Бихач на северо-западе Боснии и Герцеговины.


Куда меньше мы знаем о его семье. Известно, что его отцом был Гаспар Крижанич-Неблюшский – человек, происходивший из знатного, но обедневшего к моменту его рождения дворянского рода, известного в Хорватии с XIII в. Его матерью была Сюсанна Оршичева, приходившаяся Гаспару дальней родственницей. Также у Юрия была младшая сестра Варвара.


Вероятно, детство Юрия было весьма беззаботным, однако, когда он был еще подростком, его отец умер, и их семья начала распадаться, т.к. сестра вышла замуж. Уже в то время Юрий проявил свой твердый характер и хватку. Дело в том, что после смерти отца Юрия супруг Варвары попытался заполучить в свое пользование не только приданое супруги, но и все имущество семьи Крижаничей. Однако юному Юрию удалось отстоять свои права в суде, после чего он крайне нелестно отзывался о своем зяте. Также причиной распада семьи было и то, что сам Юрий был передан под опеку земскому секретарю краины, вероятно, своему дяде, который внес огромный вклад в будущее племянника, отправив того учиться в Загребскую католическую семинарию.


Нужно понимать, что это была отнюдь не попытка избавиться от внезапно появившегося на его попечении юноши. Вероятнее всего, к пути церковного служения Юрия готовили с самого детства, поскольку финансовое положение семьи было крайне шатким. У отца с матерью не было достаточно средств, чтобы дать сыну достойное образование, которое могло бы помочь ему закрепиться на государственной службе. С этой мыслью родители отдали его на обучение в иезуитскую гимназию в Любляне. Однако существует мнение, что первоначальное образование: умение читать, писать, а также основы священной истории он постиг дома.


Кроме того, родители с детства прививали Юрию любовь к народной хорватской культуре, что было сделать не так просто, поскольку Хорватия тогда находилась под влиянием Турции, что впоследствии сыграет немалую роль. Вспоминая детство, Юрий пишет о том, как распевались за столом народные героические песни: «В древнейшие времена римлян существовал обычай пиров, за которыми возлежавшие под флейту воспевали славу и доблести мужей знаменитых. У хорватов и сербов, еще в детстве моем, процветало нечто подобное римскому обычаю. Я видывал, как во пиру сидели знатные и военные мужи, а за спиною их стояли ратники, певшие славу предкам. Кто-нибудь один простым голосом напевал стих; другой стих подхватывал игрок на свирели, а державший бубен вторил размеренным ударом».


К слову, любовь к музыке осталась с Крижаничем на долгие годы, и он даже посвятил ей отдельный трактат. Она отчасти сформировала и его эстетические воззрения, и, вероятно, любовь к музыке стала некой предпосылкой для его работы над звучанием «всеславянского языка».


Однако для той огромной работы, что впоследствии была проделана Крижаничем, одной любви к музыке и понимания звучаний и звукосочетаний было, конечно же, мало. Куда более мощной базой для лингвистических изысканий было само владение языками, изучение которых, судя по всему, давалось Юрию достаточно легко. Так, к моменту поступления в Загребскую семинарию он, помимо родного хорватского, уже блестяще владел турецким и венгерским языками.


В Загребе он продолжил изучение языков, теперь уже на примере латинского, столь необходимого ему в дальнейшем священстве. Кроме того, в той же семинарии он изучал основы поэзии, риторики, богословия. Там же он познакомился с человеком, во многом повлиявшим на его жизнь.


Епископ Бенко (Бенедикт II) Винкович был ученым и писателем, отстаивавшим интересы местной епархии, по его настоянию брали на обучение выходцев из Хорватии и Славонии, кроме того, он делал всё, чтобы открыть в Вене коллегию для хорватов. Вероятно, вдохновившись именно его примером, молодой Крижанич решает после завершения обучения посвятить свою жизнь церковному служению.


Кроме того, можно предположить, что именно Винкович очертил для Крижанича некий план развития. Такое предположение можно сделать, если сопоставить его карьерно-научный путь и тот путь, который прошел Крижанич. Совпадают обучение в Вене, затем в Болонье, а также интерес к России, где Винкович преподавал нравственное богословие.


В 1638 г. Крижанич, как семинарист, подающий большие надежды и проявивший талант к обучению, отправляется в Вену, чтобы обучаться в вышеупомянутой коллегии. Там он за достаточно короткое время овладел немецким языком, на котором впоследствии прекрасно говорил и писал.


Затем, поняв, что большего Вена ему дать не в состоянии, он с позволения Винковича, отправился на дальнейшее обучение в Грац, где на протяжении двух лет (1636–1638) слушал курс философии и получил магистерскую степень. Вот как он пишет об этом событии: «Я оказался шестым среди 30 товарищей, как можно видеть в каталогах, напечатанных в 1638 г., и защитил выводы по всей философии». Впрочем, Л. Н. Пушкарёв считает, что эти его слова относятся не к окончанию курса философии в Граце, а к окончанию обучения в Болонье, что произошло несколько позже.


В Болонье Крижанич обучался в венгерско-хорватской колонии, спонсируемой на деньги Загребской епархии, во главе которой стоял Иван Бурич. Крижанич с присущим ему рвением взялся изучать новые для него науки, такие, как, к примеру, право. И, конечно же, тут же начал учить очередной язык, на этот раз итальянский.


В целом в 1640 г. Крижанич получил высшее образование, выпустившись теперь из коллегии в Болонье. Однако его тягу к знаниям, к науке утолить было невозможно, и к концу того года он уже оказался в Риме, чтобы по собственной инициативе пройти курс обучения в коллегии святого Афанасия. Но теперь Загребская епархия не собиралась оплачивать его обучение, и перед Крижаничем встал непростой выбор. Все дело в том, что коллегия святого Афанасия готова была предоставить своим студентам и жилье, и стипендию, но по правилам учебного заведения взамен от студентов требовалось абсолютное пожизненное подчинение – по факту, они шага не могли шагнуть без дозволения. И зная весьма деятельный характер Юрия, его определенную степень свободолюбия, которую мы с вами еще увидим, это должно было отпугнуть молодого человека.


Однако Крижанич оказался готов идти на такие жертвы, но на его пути возникло новое препятствие: коллегия святого Афанасия могла взять на обучение только православных, т.к. в планах Ватикана было объединение Церквей под властью папы, Юрий же был католиком. Он написал прошение взять его если не студентом, то вольнослушателем, прекрасно понимая, что таким образом лишит себя и стипендии, и жилья. Наконец, после распоряжения Конгрегации распространения веры, куда направили его прошение, в 1641 г. его допустили до обучения вольнослушателем после прохождения весьма непростого вступительного экзамена.


Покровителем коллегиума и человеком, распорядившимся принять Крижанича на обучение, был Папа Римский Урбан VIII. Человек тот был весьма своеобразный, как и положено любому римскому понтифику участвовал в политических интригах, причислил к лику святых несколько неоднозначных персон, всячески покровительствовал собственной семье и не без его влияния был сожжен Галилей. Впрочем, куда важнее для этой нашей истории его увлечение греческим языком, культурой и богословием, что оставило след в истории и, пожалуй, наложило отпечаток на каждого студента, обучавшегося там. Кроме Крижанича, таким студентом можно считать и Паисия Лигарида, учившегося в коллегиуме в одно время с Юрием, но несколько позже добравшегося до Москвы и вступившего в борьбу с патриархом Никоном.


Но до поездки в Москву было еще много лет. Пока же Крижанич с присущим ему рвением взялся за обучение: изучал новый для него греческий язык, а также византийскую богословскую литературу, пытаясь вникнуть в суть конфликта, приведшего к разделению Церквей. Здесь же он знакомился с Россией и ее историей, изучая записки иностранцев, путешествовавших по ней. Среди всех он особенно выделял «Записки о Московитских делах» Сигизмунда Герберштейна.


Таким образом, в 1641 г. он уже закончил обучение в Болонье и подал в Конгрегацию доктрины веры прошение об отправлении его в Москву. К прошению он приложил письмо ректора, подтверждавшее его успехи в учебе, а также «Записку», над которой он кропотливо работал долгое время. Записка содержала в себе подробный план того, что намеревался сделать Крижанич по прибытии в Москву. И план этот грандиозен; возможно, оттого он и показался Конгрегации невыполнимым.


В частности:


1) требуется найти способ проникнуть ко двору великого князя;


2) стараться искать случая часто беседовать с ним и снискать его расположение;


3) сохранить это расположение и заслужить еще благодарность и награды;


4) быть осмотрительным при принятии наград, какого бы рода они не были;


5) не оскорблять никого из епископов, бояр и иных особ;


6) добиться дозволения печатать мои труды, по предварительном рассмотрении их епископами, дабы не пало на них никакого запрещения;


7) наконец, с Божией помощью, раскрыть мое намерение.


Конечно, затем он расписывает все куда более подробно. План этот, вероятно, показался Конгрегации наивным и опасным, поэтому был отклонен. Ведь что фактически Крижанич знал о России, кроме того, что вычитал в работе Сигизмунда Герберштейна? В какую Россию он так мечтал попасть?


Россия эпохи Алексея Михайловича – это государство на пути к абсолютному самодержавию, которое затем будет воспевать и сам Крижанич. В это время Россия вела множество военных кампаний, фактически по всем возможным направлениям. Россия того времени не терпела католиков, в чем Крижанич признавался лично. При этом русский государь стремился к переменам, проводил реформы, собирал вокруг себя образованных людей, в том числе иноземцев, которые могли помочь ему с преобразованием государства. Последнее и поможет Крижаничу попасть ко двору русского государя.


Но это будет позже, пока же, приняв сан, Крижанич вынужден был покинуть Рим, чтобы вернуться в Хорватию. Епископ Винкович пытался выхлопотать для него должность помощника священника в православной церкви, однако не успел, скоропостижно скончавшись. Взамен утерянной должности Юрию предложили место учителя богословия в семинарии, но он не согласился, как не соглашался прежде и значительно позже и на другие, куда более престижные предложения. Сам он оправдывал свои отказы боязнью потерять цель в виде миссионерства, к которой так упорно шел. Цель эту он сформулировал для себя как миссионерство в России.


Но жизнь на грани выживания вынудила молодого человека все же согласиться на работу учителем, чтобы вскоре сменить эту должность на место приходского священника в Недельцах.


Сам он так писал об этом периоде и том, что предшествовало ему: «…за недостатком для себя и для слуги шерстяной и полотняной одежды, хожу теперь совсем грязный и заскорузлый. И мне не на чем спать: ибо здесь нигде не дается постели; но каждый должен сам всегда иметь с собою какую-нибудь подстилку; а у меня такой нет, и я, день и ночь оставаясь в том же платье, износил его». Здесь, правда, нужно понимать, что не все так просто, и что наш герой по факту сидел на шее у собственного начальства, ссылаясь то на болезнь, то на что-нибудь еще. Он даже выпрашивал деньги для своей матери (содержать которую должен был он). Терпение конгрегации в конце концов лопнуло, и он перестал получать деньги.


В 1643 г. в жизни Юрия произошла еще одна судьбоносная встреча. Он познакомился с униатским епископом Мефодием Терлецким. Тот отнесся к нему благосклонно, но на просьбы взять с собой не отреагировал. В 1644 г. он вновь написал в Конгрегацию, высказав намерение отправиться в Россию, однако вместо этого ему дали должность священника в Вараждине. Дела и заботы прихода тяготили его, он жаловался в письмах к Франческо Инголи, что из-за быта у него совсем не остается времени на научный труд. И все же он прилежно выполнял свои обязанности как священника в тот тяжелый период, когда на Балканы пришла эпидемия чумы. Отправлялся туда, где помощь была необходима, не боялся находиться в контакте с больными. Проповедовал, исповедовал, причащал, отпевал… А еще помогал докторам. Тут важно помнить о том, что церковь в те мгновения зависла где-то между оплотом нерушимой веры и колыбелью наук. В общем, медицинские знания, у Юрия тоже были. Что неудивительно, учитывая, что готовили его к тяжелым миссионерским поездкам.


Однако в 1646 г., Крижанич потерял терпение и, покинув приход, отправился в Рим. Он надеялся получить там поддержку, но в Риме его встретили холодно. Летом того же года он оказался в Вене, откуда вновь вел переписку с Инголи, прежде чем отправился с позволения Конгрегации в Смоленск.


Смоленск на тот момент – часть Речи Посполитой, но молодого Крижанича волновал сам факт того, что он окажется очень близко от России. По некоторым данным, именно в Смоленске он учил русский язык. Кроме того, здесь он надеялся найти тех, кто познакомит его с русской культурой и языком, поможет подробнее изучить греческие церковные обряды.


© Балашова Е.С. 2018 - 2020

Просмотров: 0Комментариев: 0