От Хорватии до Московии. Путешествие Юрия Крижанича длинною в жизнь. Глава II

Первые путешествия по Европе: по дороге в Москву

Находясь в Польше, Крижанич анализировал культуру и быт местных жителей, интересовался их языком и историей. Он искренне симпатизировал им, как, впрочем, и всем славянам, уважал поляков как один из крупнейших славянских народов того времени. Однако эти симпатии не распространялись на правящие слои общества – их он осуждал за неподобающую, по его мнению, политику в отношении России. Впрочем, о чем это я? Это ведь Крижанич, и простое «осуждал» в отношении поляков – это ни о чем не говорит. Он проехался по ним катком в своих работах.

При этом куда больше внимания он уделял, к примеру, полякам, поведение которых вызывает у него бурю эмоций, в первую очередь – негодование. В одной только «Политике» поляки упоминаются Крижаничем более двухсот раз. Здесь есть о них целые разделы: один посвящен сравнительному анализу русского и польского правлений, другой – теме клеветы чужестранцев в отношении русских на территории Польши.

Он писал о самоназвании поляков: «Мы, дескать, держимся Ликургова закона и неприятеля встречаем не за стенами, а в поле, и поэтому называемся “поляками”», кроме того, отмечает их боевые заслуги, говоря, что поляки много раз сражались с немцами и не были в проигравших, т.к. у них имеется достойная конница, как легкая, состоящая из казаков и татар, так и тяжелая, в которую входили польские гусары.

Упоминал он и об отношении поляков к своей исторической памяти – еще одном важном аспекте единения народа. Боярские семьи поляков очень бережно сохраняют историю своего рода и даже в печатных летописях могут показать истории, в которых упоминаются предки их семьи, слава их рода, чем очень гордятся и передают эти истории из поколения в поколение. «Поляки много хвастают и превозносят свою вольность, но ведь я видел таких, которые лгали, будто они пруссаки, и скрывали, что они поляки», – пишет он, и в этих словах отражается и его личное отношение к исторической памяти. Если в первой цитате читается явное удовлетворение, то вторая вызывает у хорвата явное неудовольствие.

Крижанич не слишком доволен поведением поляков во многих вопросах, например, их отношением к другим народам. Кроме того, недоволен он и бесконечным их, по его мнению, самохвальством. Он писал, что поляки хвалятся своими свободами и ругают самодержавное правление, говорил, что они распущены и бравируют политическим беспорядком в своем королевстве. Здесь же он высказывается и по поводу правления, которое его категорически не устраивает.

К тому же, есть еще несколько политических моментов, которыми Крижанич недоволен. Один из таких – ксеномания, которой, как и все славяне, подвержены поляки, и вытекающее оттуда чужевладство, что всегда оборачивалось против самих поляков. Искренне возмущенный, он высказывался по поводу того, что правителем народа должен быть представитель этого самого народа, а не приглашенный на правление чужеземец, как происходит у поляков. Он писал, что поляки опозорили себя тем, что без надобности приглашали на правление и немцев, и французов, и представителей других народов. И за это они достойны всяческого порицания и даже наказания. Кроме того, Крижанич ругал поляков еще и за то, что Польша, по его мнению, наполнена ересями.

Как видно, в Польше произошло его отхождение от богословия в сторону политических интересов. Возможно, это случилось потому, что он больше не надеялся на Рим как на силу, которая поможет объединить славян. Он не говорил об этом прямо, однако в 1647 г. самовольно, не уведомляя Конгрегацию, а фактически нарушая ее запрет, отправился в Москву в составе посольства. По пути в Москву Крижанич посетил Вязьму, Новгород, Можайск. Из короткой поездки в Московию он привез впечатления, сведения, а также новые знания: в дороге он продолжал изучать русский язык, пытался постичь культуру и традиции, о чем писал в своем отчете Конгрегации.

Следующим путешествием, которое предпринял Крижанич, была поездка в Константинополь в 1650 г. в качестве священника, знакомого с православной культурой. Интерес его весьма очевиден: он хотел окунуться в полемику с представителями православия, к чему и готовился последующие месяцы.

Первой страной, в которую он прибыл в этом путешествии, оказалась Венгрия, где в городе Гран (современный Эстергом) посетил библиотеку и картинную галерею архиепископского дворца. Затем была остановка в Сербии, где посольство закупилось подарками для турецких государей. После этого посольство прибыло в Болгарию, где пробыло несколько больше, чем в предыдущих странах.

В Софии Крижанич не тратил времени даром: изучал и анализировал болгарский язык, сравнивал его с родным хорватским, пытался понять «механизмы» смешивания языков (в данном случае турецкого и болгарского). По мнению некоторых исследователей, именно в Софии окончательно оформилась его мысль о единении славянских народов.

Наконец, в 1651 г. посольство прибывает в Константинополь. О времени его пребывания там историкам известно немного, но, судя по всему, здесь Крижанич нашел человека, который смог подробнее рассказать ему о православии.

И здесь случается очередной приступ критиканства. У Крижанича вообще, есть несколько любимых народов для критики: как мы уже выяснили – поляки, немцы (коими он величал, не только выходцев из Германии) и греки. Как мне кажется, связано это с его неоправдавшимся ожиданиями, острыми разочарованиями и личной неприязнью.

Для начала нужно сказать, что Крижанич с должным уважением относился ко всему, что сотворила греческая цивилизация. К примеру, он писал о мудрости, что она переходит от народа к народу, и что те, кто были сведущи, могут утерять эти знания. Кроме того, как лингвист, изучавший в том числе и греческий язык, Крижанич не мог не признать красоты и мелодичности греческого языка. «А у греков-идолопоклонников был сладостный, красивый, удобный, выразительный язык, мягкие и веселые шутки, музыка и разные чудные, славные танцы», – писал он, касаясь и других интересующих его тем. Он говорил, что при Александре Македонском греческое государство достигло расцвета, а сам великий царь был обучен не только военному ремеслу, но философии и музыке, т.е. даже описывая историческую значимость для Греции мыслителей Платона и Аристотеля, Александра Македонского как правителя и полководца, он зачем-то отмечает деталь, которая кажется ему невероятно важной: говорит о том, что он был музыкантом.

Остановимся на мгновение на этом моменте.

Музыка была важным увлечением для самого Крижанича. Возможно, конечно, это было лишь производным от его увлечения языками, однако известно, что музыкальные задатки и музыкальный слух могут стать подспорьем как для музыканта, так и для лингвиста, коим Крижанич и являлся.

Можно, конечно, объяснить его увлечение музыкой чисто научным интересом, иначе бы не был создан целый научный трактат на несколько десятков страниц. Необходимо отметить, какой любовью к изучаемому предмету пронизана эта работа. Так, отвечая на первый, основополагающий вопрос работы «Что такое музыка?», Крижанич пишет: «Музыка – это искусно произведенные звуки, способные доставить наслаждение. Исполняется музыка и человеческим голосом, и на разных музыкальных инструментах. Пение ж птиц не является музыкой, как потому, что оно не требует искусства, так и потому, что едва ли есть в нем нечто, способное усладить слух».

Как видно, миссионер признает музыку искусством, однако видна и его весьма категоричная мысль о пении птиц, и если утверждение о том, что музыкой оно не является, поскольку не требует искусства, то продолжение этой мысли является высказыванием сугубо личного и категоричного мнения.

Возвращаясь к грекам, эту категоричность можно увидеть и в отношении них. Уже приведенный пример с «греками-идолопоклонниками» прост и понятен – это констатация факта, не более. Вот только, учитывая другие высказывания Крижанича, эта констатация приобретает более негативный оттенок.

В этом же трактате он пишет о греках, высказываясь крайне нелестно, упоминая, что когда-то они людьми считали только себя, а все остальные были для них варварами и рабами, но они настолько деградировали в своем развитии, что теперь так называют их самих.

Вырванные из контекста, подобные отрывки выдают весьма двойственное отношение автора к тем самым античным грекам, что создали так почитаемый им язык, культуру, тип христианства, однако следует признать, что все эти пассажи относятся больше к грекам, современным Крижаничу.

Многие исследователи сходятся во мнении, что своих современников-греков хорват не любил, а Н. И. Костомаров и вовсе заявлял, что ненавидел за плутовство, лживость, неприкрытую лесть, которую, судя по всему, Крижанич, как человек порой не в меру честный, открыто презирал.

О греках, что встречались ему, в том числе на территории России, он писал, что те занимаются обманом, вывозят ценности различных видов, обменивая их на стекло и фальшивые драгоценные камни. Далее он продолжал ту же риторику, откровенно признаваясь в том, что считает бессмысленными и ненужными драгоценности, жаловался на то, что иноземцы могут свободно ездить, а значит, торговать и обманывать.

Кроме того, Крижанича искренне возмущало отношение греков к славянам. Вот что он пишет по этому поводу: «Когда греки, немцы и дурни-поляки получают в этом царстве или на Белой Руси назначенные [им] подводы, они обычно нещадно бьют бедных селян и говорят: “Эти люди – варвары, а варваров надо только бить, если хочешь от них добра”. На такое оскорбление не словами надо отвечать, а палками, и оставить этим изнеженным пышным политикам такую памятку, чтобы помнили, в каком месте видели варваров».

В приведенных примерах весьма справедливое негодование Крижанича вызывают два фактора: плутовство пронырливых греков, умудряющихся получать выгоду весьма нечестным, по его мнению, путем, и их высокомерие. И если с высокомерием древних греков (которых, к слову, он четко отделяет от греков, ему современных) он, вероятно, готов был мириться за все их заслуги, то высокомерие современников претило ему до гневных отповедей. Впрочем, в последнем приведенном отрывке он бранит за это не только греков, но и другие народы, о которых будет сказано ниже.

Вообще, высокомерие греков – это одно из первых разочарований Крижанича в греках-современниках, постигшее его задолго до приезда в Россию. Дело в том, что в конце 1650-х гг., вероятно, по пути в Рим, он ненадолго остановился в Константинополе. И мотивы его вполне ясны и понятны: это зона его интереса, если вспомнить историю его обучения, не раз упомянутую нами.

Итак, пребывание в столице греческой веры оставило в нем не просто противоречивые чувства, будь то разочарование или огорчение вследствие разрушенного высокодуховного образа античной Греции, но поселило в нем настоящую враждебность, легко читающуюся в его работах. Лживость и высокомерие неприятны любому человеку, и Крижанич – не исключение.

Но было еще кое-что, что нанесло удар по его восприятию греков. Как человек очень образованный, который получал образование, продираясь сквозь бесчисленное количество препятствий, он не мог потерпеть одного: невежества. И, пожалуй, именно невежество греков всех рангов и положений, изумило и возмутило его больше всего. Так, он писал, что греки восхваляют невежество и всякую науку считают ересью, и такое отношение, конечно, не могло оставить его равнодушным, ведь первое, что мы видим о знании в его работах, это следующее: «Знание – это понимание причин вещей, и знать – это [значит] понять причины вещи. А кто не знает причин, не знает и самой вещи».

По мнению некоторых исследователей, негодование, которое вызывали у Крижанича современные ему греки, было столь велико, что он сознательно игнорировал все их достижения в чем угодно, включая международную арену, да и вообще не мог сказать о них ничего хорошего в принципе.

Отчего так была остра его реакция? Причин, как мы видим, было много. Удивительно другое. Такого гневного возмущения не удостоились даже его соплеменники хорваты, претензии к которым у него также имелись.

Хорватия в первой половине XVII в. – период войны турок и австрийцев на этой территории. Миграция большой части хорватского населения подальше от границ и, соответственно, от османской агрессии, имела следствием разрыв торговых связей и застой в экономике. Давление Габсбургов на хорватскую аристократию, попытки лишить Хорватию автономии – это лишь политико-экономические проблемы данного периода. Но была еще и другая, не менее важная – культурная и языковая разобщенность хорватов.

Юрий довольно много пишет о Хорватской земле: о том, что венецианцы добывали медь в Хорватии, о том, что Хорватии огромные леса, что после вырубки земли используются для создания засек и рубежей, рассказывает об одежде хорватов, упоминает их в общем списке славян, говоря о характерных для всех них плюсах и минусах.

Но вот своего отношения к соотечественникам он напрямую не выражает никак, ограничиваясь скупым перечислением фактов, и только в одном из немногих отрывков можно уловить его эмоциональный отклик, когда он описывал насмешки немцев над хорватами, когда первые обвиняют последних в воровстве и презрительно называют «хорватцами».

Последующие несколько лет после возвращения из Константинополя Крижанич провел в Риме: писал научные трактаты, и некоторые из них были весьма высоко оценены кардиналами Церкви; вступал в споры с Конгрегацией за права словенских канонников; знакомился с интересными для него людьми, такими как Хуан Карамуэль – богослов, философ, математик. И, конечно, не оставлял идеи отправиться с миссией в Московию.

Но на свое очередное прошение Крижанич получил жесткий отказ: ему приказано оставаться в Риме и продолжать работу. Однако, несмотря на фактический запрет, Крижанич искал выход из сложившейся ситуации. В 1658 г., как только он узнал о прибытии делегации из России, тут же направился в Вену, чтобы отбыть оттуда вместе с посольством.

По пути в Россию Юрий Крижанич сделал несколько остановок в Украине. Во Львове он много общался с местными жителями, изучал украинский язык, находил необходимые ему книги по православию и, главное, писал. «Путно описание от Львова до Москвы» стало его первой масштабной работой, посвященной детальному описанию культуры восточных славян, основанной на собственном опыте.

Украинцы, несомненно, были интересны Крижаничу. И пусть в «Политике» украинцы встречаются не так часто, как те же поляки, но им посвящены два отдельных труда, вышедшие из-под пера Крижанича: «Беседа к Черкассам» и «Статьи, написанные от Львова до Москвы». И если второе есть описание того, что видел и за чем наблюдал Крижанич, проезжая через украинские земли, то первое написано от лица украинца, рассуждающего о происходящем вокруг него.

Такой художественный прием, когда история подается через выдуманного персонажа, станет довольно характерным для Крижанича, и в той же «Политике» он то и дело будет подавать собственные мысли через диалог разных персонажей.

Но почему именно Украина и украинцы становятся интересны для Крижанича, учитывая, что даже о Хорватии и хорватах Крижанич говорит не так уж много? Нужно вспомнить, что в Украине на момент путешествия Крижанича уже существовала униатская греко-католическая Церковь, образованная там после подписания Брестской унии 1596 г. И именно униатская Церковь, объединяющая Рим и Константинополь, была на тот момент одной из точек интереса миссионера.

Но, конечно же, он не ограничился только этим. Так, он был искренне убежден в пользе союза России и Украины, что и пропагандировал среди жителей последней, пребывая там.

Вообще Юрий Крижанич для истории Украины, несмотря на свои политические взгляды, стал одной из знаковых фигур. Связанно это с тем, что Крижанич жил и творил в эпоху становления украинского барокко, которое, по утверждениям некоторых ученых, исторически связано со становлением украинской нации. Есть мнение, что идеи славизма у Крижанича – результат влияния на него хорватского барокко. Кроме того, еще во время обучения в коллегии св. Афанасия Крижанич, несомненно, контактировал со студентами – украинцами и белорусами, которые также обучались там. И в целом он всегда испытывал к представителям этих народов весьма теплые чувства.



© Балашова Е.С. 2018 - 2020

Просмотров: 0Комментариев: 0