Вызов одиночки. Глава 3


Взгляд старика говорил красноречивей слов, но пока тот не разевал пасть, чтобы выплюнуть какую-нибудь гадость, Олег был готов вытерпеть презрение и осуждение, в которое его макнули. Ради парнишки, прижавшегося со спины.


— Нет, молодые люди, извините, но я сдаю лишь на длительный срок. У меня же тут не притон вам...


Глаза Олега угрожающе сузились, реагируя на отказ, обрекающий Игоря на блуждания по городу, пропитанному людскими эмоциями, в поисках пристанища, ибо оставить его на чердаке, даже на несколько часов, он не отважится. Он сделал шаг назад, собираясь уходить, когда ладонь Игоря выскользнула из его руки, и тот заслонил собой проем. Олег подался было следом, собираясь вмешаться, удержать от сомнительного контакта, но что-то его остановило…


— Ладно уж, живите.


Олег не поверил собственным ушам, провожая старика взглядом:


— Погодите, — ухватил он его за плечо. — Я заплачу сегодня.


Открыв сумку, достал крупную купюру, протянув хозяину нового прибежища. Он всегда платил вперед, не желая оставаться в долгу перед кем бы то ни было, если вдруг придется внезапно сорваться, оставляя после себя блюдечко с молоком и ключ в почтовом ящике. Старик был удивлен, но очень доволен и, поломавшись для приличия, взял-таки деньги.


Проверив квартиру, Олег втащил внутрь блондина, первым делом опробовавшего кровать, на что пружина в ее недрах жалобно взмолилась. Сущий клоповник. Однако Игорь улыбнулся, и он простил ей все недостатки сразу. Отдернув занавеску, распахнул окно, впуская в помещение свежий воздух.


— Мне кажется, это добрый человек.


— У него нет… домового.


Таких мест Олег старался избегать, ибо духи дома гарантировали дополнительную защиту, ревностно оберегая свои владения от непрошеных чужаков.


Игорь очень быстро освоился на чужой кухне, а Олег, усевшись в уголочке, чтобы не мешаться под ногами, жадно втягивая ноздрями запах пищи, не уставая удивляться умению того приспосабливаться, довольствоваться малым.


— Брат, — сказал вдруг Игорь, нарушая затянувшееся молчание. — А ты их видел? Домовых.


Игорь никогда не говорил и не высказывал сомнений по поводу веры брата, чьи обычаи и обряды отличались от тех, что он видел у других. Но, видимо, это все же занимало время от времени его светлую головку.


— Нет, — резко ответил Олег на скептицизм, просквозивший в голосе. Остро реагируя на любой выпад в сторону не самой популярной нынче религии. — Но они говорят со мной.


Парень задумчиво кивнул, возвращаясь к шипящим на сковородке полуфабрикатам, через минуту поданным на большом надтреснутом блюде. Трапеза проходила в молчании, точно Игорь провинился, а Олег дуется. Но ведь это не так?!


— Брат. А почему у нас нет фотографий?


Олег посмотрел в большие голубые глаза, ища в них отблеск воспоминания о том ужасном вечере, силуэты снов, в которых Игорь кричит. Когда-нибудь память должна вернуться.


— Я же рассказывал — они сгорели в машине, вместе с пожитками.


Снова короткий кивок:


— Я помню. Но почему мы не фотографируемся теперь?


Олег придумывал очередную ложь, когда, дожидаясь ответа, парень полез в ящик стола, замирая. Чуя неладное, перегнулся через стол и увидел мужской журнал, с обложки которого Игорю улыбалась обнаженная фотомодель… Вырвав грязь из пальцев, сомкнувшихся на глянце, бросил в открытую форточку. А между тем, небо за окном потемнело, затянувшись дождевыми тучами. Надвигалась гроза. Где-то за горизонтом уже громыхали яростные раскаты грома, подбираясь к давшему путникам пристанище городишку.


— Закрой и зашторь окно в комнате. Быстро, — велел Олег, захлопывая форточку.


Игорь беспрекословно повиновался, оставив на блюде недоеденный бутерброд.


Задернув закопченную занавеску, Олег услышал тихий вскрик. Игорь… Бросился опрометью по коридору, но впереди летели мысли, сердце отсчитывало мгновения, чуя беду. Зачем, ну зачем он поддался искушению? Короткая передышка перед большим рывком — ошибка, которую никогда не простит себе…


Ворвавшись в комнату, он застыл на пороге, прикованный страхом. Двое чужаков в черных балахонах, похожие друг на друга, крепко держали Игоря, не способного двинуться. Рука одного из них, собрав в кулак удивительные вьющиеся локоны, чуть запрокинула голову.


— А вот и наш беглец, — короткий клинок коснулся белоснежной шеи. – Будь хорошим мальчиком, сопротивление лишь усугубит положение.


Из горла вырвалось тихое, угрожающее рычание, приподнимая верхнюю губу:


— Отпустите его. Или я...


Лезвие прижалось к нежной коже чуть плотнее, и капля крови, выкатившаяся из-под него, стекла в вырез футболки, оставляя после себя тонкий алый след.


— Замолчи, перебежчик, — тон говорящего изменился — преследователи не были настроены ни шутить, ни торговаться, — и следуй за нами, а не то…


С губ Игоря слетел тихий стон, взрывая оцепенение приступом гнева:


— Тварь!


Олег бросился вперед, стремительно трансформируясь в полете, вместо одежды покрываясь густой черной шерстью. В волчьих глазах мерцали злые зеленые огоньки, острые клыки метили в горло вооруженному татю. На лицо Игоря легла маска ужаса, но вторая ипостась лишь безразлично отметила эмоцию, не осмысливая, не делая выводов…


Удар чем-то тяжелым пришелся по хребту, и спертый воздух комнаты прорезал болезненный визг. Сознание помутилось от боли и соскользнуло во тьму.


По возвращении, первая мысль была об Игоре. С трудом открыв глаза, Олег понял, что находится в движущемся фургоне. А немного привыкнув к темноте, разглядел фигуру в противоположном углу. Подтянутые к груди колени, обвитые напряженными руками, сплетенные длинные пальцы, рассыпавшиеся светлые локоны скрывают лицо. Плакал?


— Игорь, — позвал он, подаваясь вперед, но, услышав звон цепи, замер. Только сейчас почувствовал тяжесть ошейка и браслетов.


Как бродячего пса…


Из горла снова вырвалось утробное рычание, которое он тщетно пытался подавить в зародыше. От того, как мало потребовалось, чтобы вызвать его внутреннюю сущность, становилось противно и горько — он стал жалок. Этот мир, бесконечные прятки, ложь… вымотали его. Болезненный свет и тепло Игоря — сделали мягким, как гончарная глина.


Услышав голос, Игорь вздрогнул и поднял голову. Их взгляды встретились, и сердце болезненно сжалось при виде влажных дорожек на бледных щеках, поселившегося в глазах страха.


— Они что-то сделали тебе?


Олег подобрался ближе, насколько позволила цепь, и коснулся руки парня, оставляя на ней липкий след. Так вот почему во рту так солоно — тело таки добралось до грубияна, пустив ему кровь. Губы растянулись в оскал, который пропал, едва Игорь попробовал задвинуться еще глубже в угол.


— Ты… не человек… — парень дрожал, застывший в голубых глазах ужас обрел конкретный образ, и это — Олег.


«У него нет домового…»


Губы сжались от легкого непонимания, а ведь его тоже что-то коробило, но он никак не мог понять, что именно. Игорь скользнул взглядом по комнате, в которой не нашлось и намеков на икону или иные символы христианской веры. Для него образы в доме были чем-то естественным — по крайней мере, возле своей кровати на тумбочку он всегда ставил маленькую иконку ангела. Вот только он совсем не помнил, откуда она взялась… Или нет, кажется, ее подарил брат?


Игорь покачал головой, спросил что-то неуклюже про фотографии и очнулся от резкого движения брата, когда тот вырвал у него из руки журнал. Что-то запрещенное? Повинуясь навязчивому желанию вымыть руки, Игорь вытер ладонь о джинсы под столом.


Брат велел закрыть окно, но Игорь несколько секунд колебался. Почему-то, при виде молний, по телу всегда мурашками скользил липкий страх и сердце колотилось, как после кошмаров. Однако он разорвал оцепенение, сглотнув, и поспешил вон из кухни.


Он как раз задергивал занавеску, когда сзади его схватили за волосы грубые пальцы, кто-то заломил руки, удерживая за спиной. Игорь только и успел, что тихо вскрикнуть, прежде чем к горлу приставили нож.


Незнакомцы откуда-то знали брата. И Игоря посетила уверенность, что это из-за них они постоянно меняли квартиры и уезжали в ночь. Может быть, потому, что от тех веяло какой-то незнакомой мерзостью, от которой хотелось закрыть глаза и свернуться в комок?


А потом в комнате появился брат, и события понеслись с головокружительной скоростью. Игорь впервые видел, как кому-то удалось вывести Олега из себя, спровоцировать. Ошметки одежды полетели на пол, и брат обратился диким зверем. Застыв от ужаса, он следил за тем, как волк впился в плечо одного из незнакомцев, глубоко вонзая клыки, и человек в балахоне вскрикнул от боли. Второй выпустил пленника, бросаясь на подмогу и огрев волка по загривку рукоятью меча, зажатого в богатырской руке. Зверь взвизгнул и, кажется, потерял сознание.


— Идиот! — вместо похвалы набросился на него раненый. — Сперва, мы должны узнать его имя! — концом меча указал он на Игоря, заставив поежиться.


— В этой ипостаси, перебежчик и свое бы не выговорил… — попытался оправдаться первый, но лишь нарвался на новую брань.


Игорь не понимал, о чем они. Зачем незнакомцам так важно его имя? Все это было очень странно. Он окончательно ослабел и потому дал увести себя в ждавший во дворе фургон, заковать в цепи, с затаенным страхом наблюдая, как заковывают в ошейник волка. Затем мир погрузился во тьму, потому что пришельцы закрыли дверь и машина куда-то покатила.


Игорь был в отчаянии. Слезы полились из глаз сами собой. Он опять ничего не смог сделать. Но это было не самое главное — что-то не так с братом. Он бросил взгляд на зверя, судя по смутным очертаниям, уже принявшего обратно человеческий облик. Поскольку одежда осталась клочьями лежать на полу съемной квартиры, мужчина был обнаженным. И щеки Игоря залились краской смущения. Он задвинулся в угол и положил голову на руки.


Уже почти забылся в дреме, когда его позвали по имени. И Игорь таки поднял голову, чтобы увидеть перед собой Олега.


— Они что-то сделали тебе?


Он покачал головой, стараясь не смотреть на брата, и оттого замечая, как пальцы того касаются руки, оставляя на коже кровавый след. Этот факт мгновенно пробудил весь былой ужас, вызвав волну дрожи по телу, и он инстинктивно попытался отодвинуться назад, забиться подальше, не видеть, не верить, что там, в квартире, был его брат.


— Ты… не человек.


Слова сорвались с губ прежде, чем Игорь успел их осмыслить, прежде, чем их значение обожгло, словно удар плетью, и он почувствовал отвращение от собственного страха. Разве не должен он любить своего брата, кем бы тот ни был, что бы ни сделал? Тогда почему он черной неблагодарностью платит за стремление защитить, оградить от опасности?..


— Извини, я не хотел, чтобы это прозвучало так, — заверил Игорь, бросаясь вперед, чтобы прижаться лбом к плечу брата. Почувствовав волны обиды, нет — боли, исходящие от чужого тела. — Я глупый… Прости…


Игорь сам не заметил, когда страх сменился спокойствием, и он понял, насколько устал. Сознание само собой провалилось в дымку сна, губы только и успели, что в очередной раз прошептать:


— Прости…


© Захарова И.Ю. 2013


Просмотров: 1

Мы на других ресурсах

Ваттпад. Лого для сайта мини.png
  • Black Vkontakte Иконка

Балашова Е.С., Захарова И.Ю. © 2018 — 2020