Вызов одиночки. Глава 6


Они все шли и шли едва заметной звериной тропой к цели, известной лишь Олегу. Тот молчал, думая о чем-то своем, и Игорь тоже помалкивал, отчего-то чувствуя себя виноватым. Но он же не навязывался брату, правда? Тот сам, первый соврал об их родстве…


— Олег, — позвал он, сделав усилие, назвав оборотня по имени. — У меня желудок сводит.


Тот остановился, оборачиваясь, и выражение недовольства вынужденной остановкой стерлось. Сжалился над спутником. Оставив на крохотном островке, свободном от кустарника и корней, исчез в чаще, чтобы спустя полчаса вернуться с дохлым кроликом. Лицо хранило следы крови, залившей пушистый мех, и Игорь в ужасе воззрился на добычу.


— Что? Мясо, которое мы покупали в магазине, тоже выглядело так до витрины.


Конечно, Игорь знал. Но там зверей убивали посторонние, а здесь брат, для него, так что он становился невольным соучастником убийства?


Олег вздохнул и, поручив запалить костер, лично освежевал тушку, приготовив на вертеле.


— Ну же. Ты ведь не хочешь, чтобы его смерть была напрасной, верно? — потянул он за нужные струны тонкой души. Удовлетворенно хмыкнул, когда Игорь неохотно взял кроличью лапку, впиваясь в нее зубами. — Ты пойми, — продолжил он, не отставая в скорости поедания кролика, — у всех и всего в этом мире есть свое предназначение. И не стоит лить слезы о тех, кто его исполнил.


— А ты уверен, что его предназначение в том, чтобы быть съеденным? – облизал Игорь пальцы, так было вкусно, хоть и без соли, но с какими-то травками, собранными прямо возле поляны.


— А в чем еще?


Игорь был вынужден пожать плечами.


— Правильно. Он существовал, чтобы мы не умерли с голоду и могли продолжить путь. Не согласен?


— Не знаю. Если следовать твоей логике, у нас оно тоже есть, так? В чем, например, твое предназначение?


Олег вздохнул, мрачнея:


— С человеческими существами все сложнее. Впрочем… Еще каких-то полгода назад, я был уверен, что мне суждено стать первым божеством нашего племени, — в голосе его отчетливо сквозила едкая горечь.


— А теперь? — спросил Игорь, испытывая необъяснимое, иррациональное чувство вины.


На несколько бесконечных мгновений повисла гнетущая тишина, которую хотелось разорвать не то стоном, не то криком.


— Мое племя оказалось практически истреблено в битве богов, — обглоданная кость несчастного кролика полетела в костер, взметнув сноп искр, высветивших боль, исказившую строгие черты оборотня.


Выплеснутая наружу, она затопила душу, аж глаза защипало.


— Мне жаль.


— Жаль? Ему жаль… — Не понимая, почему Олег смеется, Игорь испугался. И, словно утешая, тот успокоился. — Наше племя испокон веков стояло особняком, не подвластное ни законам человеческим, ни богам. Это была не их битва! Однако отец сказал, что сделает меня богом, если волчий народ поможет ему выиграть в ней. Хорош бог, да? Посылать на смерть тех, кто верил тебе, чтобы затем возвыситься над ними…


Игорь покачал головой, уж не ослышался ли он? Богом?


— А кто твой отец?


Оборотень долго испытывающе смотрел на него, наконец, решаясь.


— Я — незаконный отпрыск Перуна, — неохотно признался он.


И память взорвалась ярким видением: Грозовое небо, вспышки молний прорезают ночь при каждом взмахе меча языческого бога, с которым столкнул их водоворот битвы. Очередная вспышка взрезает спину дикой болью, и Игорь глохнет от собственного крика. Ветви деревьев яростно хлещут падающее тело… Рука стоящего над ним Олега, не дрогнув, опускает топор. Летят брызги крови, и новая вспышка нестерпимой боли заставляет его выгибаться и кричать.


Игорь с ужасом смотрел на оборотня, замечая, как меняется выражение его лица, олицетворяя боль и жалость.


— Мои крылья… Ты отрубил мне крылья! — еще не осознавая до конца, чего лишился, Игорь заплакал, забился в руках оборотня, пытавшегося обнять и утешить, колотил его кулаками в грудь, по плечам. — Как ты мог! — рыдания душили, мешая дышать, и скоро он выбился из сил, затихая в объятьях Олега, шептавшего только одно: Прости. Будто это могло что-то исправить.


Олег не знал, зачем говорит это, распахивая душу, позволяя читать его дела праведные и неправедные, открывая самые сокровенные тайны, страхи и желания, словно на исповеди. Но когда Игорь смотрел в глаза, врать было очень тяжело. Да и не хотел он больше врать, пусть знает, с кем породниться хочет. Да, он послал на смерть свое племя, а из его рода остался он один. И не важно, что Олег лишь хотел благ в будущем, которых позволяла достигнуть близость к верховному богу людей, с которыми приходилось жить буквально бок о бок. Иметь влияние, которое позволило бы волчьему народу удержать их позиции в этом мире, оградить от нападок существ, слишком много возомнивших о себе. Это не снимало с него вины, которую он будет нести на плечах до самой смерти.


— А кто твой отец?


Оборотень вздрогнул, хоть и давно готовился к этому вопросу, ответ на который может повлечь за собой непредсказуемые последствия. И все же он произнес имя, чтобы поставить точку в недомолвках.


Он увидел, как переменился ангел в лице, настигнутый кошмаром, что мучил по ночам, и который он не мог вспомнить наутро. И, пытаясь сдержать истерику, оградить от самого себя, снова и снова, привычно шепча только одно слово, пустое и бессильное. Но что он мог сказать еще?


Когда Игорь наконец затих, выбившись из сил и смирившись, он уложил его, устроив голову у себя на коленях и поглаживая по удивительным, таким мягким на ощупь волосам, тихо поведал:


— Одно крыло отсек отец… и ты пал на землю. — Совсем рядом с тем местом, где несостоявшийся бог оплакивал умершую у него на руках израненную мать. — Второе было сильно повреждено разрядом молнии, не заживало. Его пришлось ампутировать, чтобы не началась гангрена. Прости. Прости, что не смог сделать для тебя больше…


Прошло несколько часов, а Игорь лежал все так же тихо и неподвижно. Олег даже подумал, что тот заснул, радуясь этому временному забвению. Только оно и спасало ангела от страданий физических и душевных в первые дни после ампутации, пока он не блокировал память. Но тихий голос, нарушивший тишину, развеял сие заблуждение.


— Олег… — Он склонился над ангелом, ожидая чего угодно: праведного гнева, ледяного презрения, но тот лишь слабо улыбнулся одними уголками губ: — Наверное, проще было меня убить, да?


Оборотень вздрогнул, но не отвел взгляда.


— Да.


Игорь спокойно вздохнул и прикрыл глаза, словно получил именно тот ответ, на который рассчитывал:


— А ты все-таки спас… — снова улыбнулся он. — Чтобы вернуть долг?


— Да, я сразу узнал тебя. И во искупление долга хотел избавить от мучений, но… Когда теряешь все, в душе образуется зияющая пустота, выносить которую невозможно. Так что еще неизвестно, кто из нас кому был нужнее в тот момент. Прости.


— За что?


Вместо ответа, ладонь оборотня накрыла уста Игоря:


— Тс-с….


Где-то совсем рядом послышалось тихое ржание, мерный стук копыт и скрип тележного колеса. Дождавшись, пока звуки затихнут в отдалении, Олег улыбнулся.


— Тракт уже совсем близко. Останемся тут на ночь, а утром двинемся в путь. Он будет нелегким, потому восстанавливай силы.


Игорь кивнул и послушно прикрыл глаза. Оборотень же вздохнул, отметив, что ангел угасает все быстрее, и немалую роль в этом играют воспоминания. Все же он поступил правильно, лишив его их.


— Олег.


— Я здесь.


Вытянувшись рядом, Олег обнял свое сокровище за талию, согревая теплом горячего тела.


— А свои меня искали? — голос ангела почти сливался с шелестом листвы.


— Конечно, и очень долго.


Ровно три дня, пока не нашли кишащие личинками насекомых крылья. Но об этом Игорю не следовало знать, хотя Олег бы и хотел дать понять, что сейчас тот нужен только ему одному. Что у него есть только брат, как и было до сих пор. Вот только не ухудшится ли состояние ангела, и так слабого после истерики?


Когда совсем стемнело, со стороны тракта потянуло дымком и какой-то снедью, иногда до места их ночевки долетали и голоса. По отдельным словам, разобранным благодаря тонкому слуху, Олег делал вывод, что там расположились торговцы, а может, ремесленники, возвращавшиеся с большой ярмарки. Аккуратно освободив плечо от светлой головки, устроившейся на нем, и сняв с талии руку ангела, он поцеловал его в лоб и бесшумно скользнул в чащу. Зайдя с подветренной стороны, чтобы не учуяли стреноженные кони и собаки, если таковые имелись, выглянул из кустов, изучая расположение людей, животных и предметов в чужом лагере.


Интересующие его телеги, где он рассчитывал разжиться местной одежкой и провиантом, находились почти в центре поляны. Там же, у костра, клевал носом часовой. Благоприятное время. Бесшумно ступая, минуя сухие сучки, так и норовящие подвернуться под ногу, Олег перебежал до лежанок, где спали спутники, а затем до телег. Парень в паре метрах от него вдруг вскинул голову, то ли услышав что-то, то ли просто пытаясь отогнать сон. Оборотень замер, затаив дыхание и выжидая, пока разоспавшегося юнца снова неизбежно сморит.


— Спи, спи... — одними губами шептал Олег, беззастенчиво роясь в чужих пожитках. — Не сильно обеднеете.


Завернув в шмотки хлеб и ломоть вяленого мяса, он несколько секунд колебался, потом вытащил из чьей-то котомки сладость, что везли, должно быть, любимому дитя. Не для себя, конечно, брал — для Игоря.


— Эй. А ну, руки прочь!


— А то что? — ухмыльнулся оборотень в лицо юнцу, наставившему на него легкое копье.


Не дожидаясь ответа, повернулся и бросился в лес, ушел резко в сторону, уклоняясь от пущенного вслед снаряда. Позади послышались голоса и звуки погони. Обернуться бы зверем… в два счета бы ушел, но Олег не мог бросить ношу. Петляя по лесу, точно тот кролик, он уводил людей в противоположную их ночевке сторону, подальше от ангела. Кто-то наугад спустил стрелу. Боль на миг погрузила мир во мрак, качнула… зубы стиснулись, не выпуская наружу ни звука.


С раной далеко не уйдешь. Оставалось затаиться, переждать, надеясь, что без собак, в темноте, его не найдут. Схоронившись в небольшом овражке, оборотень ощупал бок, прикидывая, насколько трудно будет вытащить стрелу. К счастью, наконечник вышел из тела и проталкивать его самому не пришлось. Едва все стихло и пропали последние отсветы факелов, Олег вернулся к Игорю, казалось, и не заметившему его отсутствия. Только свернувшегося калачиком, сохраняя остатки тепла.


Тихо заскулив при трансформации, оборотень тут же проделал обратную, возвращая себе человеческий облик.


— Сильно зацепило?


Послышался хрипловатый спросонья голосок. Слава богам, он уже успел восстановить тело на физическом уровне.


— Нет, не очень.


— Больно… — холодная ладонь четко накрыла место, где еще недавно кровоточила сквозная рана. И там, где касались дрожащие пальчики, боль затихала. Только вот уходила она не одна.


— Пройдет, — взяв ладонь в свои, Олег согрел ее собственным дыханием. — Береги силы.


Вспомнив о подарке, вложил в руку ангела леденец, сжав его пальцы.


© Захарова И.Ю. 2013


Просмотров: 1

Мы в соцсетях

  • Black Vkontakte Иконка

Балашова Е.С., Захарова И.Ю. © 2018 — 2020