Вопросы выживания


Трое подростков сумевших пережить нападение на деревню зомби, случившееся сразу после странного «раската грома», пытаются выжить в этой непростой ситуации и найти помощь, чтобы спасти тех, кто мог еще уцелеть, и остановить зомби-апокалипсис.

________________________


Артем пришел пополнить запасы продовольствия, привычным путем следуя вдоль пыльных полок продуктового склада, бросая в рюкзак банки с консервами, выбирая те, что еще не вздулись. К счастью, конкуренции на них не было никакой. Людей парень не встречал уже лет девять, а звери не умели открывать банки. Пока не умели… Излучение, что осталось после катастрофы, уничтожившей привычный мир, по-прежнему меняло все живое на планете. А может, просто процесс был необратим? Артем дернул плечами, прогоняя мысли, которые не вели ни к чему, кроме депрессии и апатии, а те, в свою очередь, к отсутствию аппетита. Организму же необходимо питаться, иначе он слабел, а слабый значит жертва. Не жилец. Как сказала мама про соседа, который не смог смириться с гибелью тети Нюси и Маринки. И была права, не прошло и недели, как они с мамой остались совсем одни.

Ну вот, этого ему хватит надолго. До самого дня рождения, который продолжал отмечать. Просто чтобы не потерять счет годам. Ему будет двадцать три, следовательно… Да, уже десять лет. Ровно десять лет со дня катастрофы, разделившей жизнь на «до» и «после». Затянув веревку, Артем вскинул рюкзак на плечо и по-кошачьи осторожно выскользнул из здания в раннюю осень. Первым делом, осмотревшись по сторонам, прислушался, лишь потом позволив себе сделать первый шаг вдоль вздыбленной корнями деревьев улицы с верным копьем наперевес. Хотя в последнее время в округе стало на удивление спокойно. И он подозревал, что знает причину. В их краях завелся крупный и опасный хищник, намного превосходящий в силе и ловкости местных обитателей. Артем видел его следы — огромные. И от мысли о встрече с этим существом ему становилось не по себе. Впрочем, он тоже не лыком шит. Подбадривая себя, парень провел пальцами по ожерелью на шее, сделанному из клыков убитых им хищников.

Зревший с самого утра дождь застиг его на полдороге к убежищу, на территории старого, разрушенного землетрясением машиностроительного завода. Поживиться тут было совершенно нечем, так что зверье забредало редко, и, прислонив копье к стене неподалеку, Артем скинул одежду, обнажая крепкое молодое тело. Встав под сильные холодные струи, поднял к небесам лицо, натирая бока и грудь ладонями, смывая пот и пыль, которая толстым слоем лежала по всему городу. Он помнил, как первое время они прятались от дождя, но когда стало ясно, что излучения не избежать в любом случае, а вода в водоемах не пригодна не только для питья, но и купания, выбрали из двух зол меньшее. Конечно, существовала еще питьевая, в бутылках, что пылились на складах продовольственных магазинов, но мать велела беречь эту воду, ведь неизвестно, когда природа придет хоть в относительную норму. Она приходила, но Артем не хотел торопиться и рисковать. Он радовался дождю, ловя его ладонями, когда вдруг остро почувствовал пристальный взгляд и замер.

Рука потянулась за копьем, крепко сжимая металлическое древко.

Артем прекрасно знал, как смотрят звери, и это было иначе. Человек? Сердце отчаянно заколотилось, и он не мог понять: от тревоги или от волнения. Как и любое стадное животное, он временами скучал по общению с подобными себе. Но все же никогда не забудет последнюю встречу с людьми. Пальцы свободной руки машинально коснулись шрама от пули пониже ключицы, который до сих пор ныл длинными зимними ночами. Вот так забавно и бессмысленно, ведь, казалось, горстке выживших нечего делить…

— Кто тут? — окликнул он и поморщился от того, как скрипят слова, — после смерти матери ему нечасто доводилось говорить… Режут обострившийся за последние годы слух. Кто сказал, что излучение не затронуло человека? Именно потому Артем больше никогда не смотрел на свое отражение, разбивая все встречные стекла и зеркала.

Первое время он практиковал чтение вслух, беседы с самим собой и разговоры со зверьми, что пугались его голоса и убегали, а потом бросил, признав это занятие пустой и бессмысленной тратой времени — человеческая речь вышла из обихода.

В ответ не раздалось ни звука, но ощущение чужого присутствия никуда не исчезло. Подхватив одежду, Артем поспешил прочь, не переставая оглядываться, ведь от этого могла зависеть жизнь. Перед тем как свернуть к убежищу, сделал две петли, перешел ручей, рискнув ступить в него босыми ногами, и, наконец, вытер их об траву, которая могла отбить нюх любому зверю.

Нырнув в старый бункер, где провел большую часть сознательной жизни, первым делом вытерся полотенцем, натянул сухие джинсы и футболку, чтобы не заболеть, а уже затем вскрыл банку с консервированной ветчиной, утолив голод. Он еще помнил, что от еды можно получать удовольствие, но вот уже бог знает сколько времени лишь утолял голод, почти не чувствуя приевшегося вкуса. Просто топливо для продления никому не нужной, но отчего-то такой желанной жизни, за которую продолжал бороться.

Достав книгу, устроился на лежанке. Это произведение отличалось от книжек, что читала ему мама, и тех, что задавали в школе, и не все слова и понятия были ясны, но это не мешало ему цеплять, будоражить воображение Артема и будить неопознанные чувства в душе. Вот только сегодня сосредоточиться на чтении не получалось, мыслями он то и дело возвращался на старый завод, и тогда по спине бежали мурашки, топорща мягкие, короткие щетинки на спине, появившиеся вдоль позвоночника. И все же… может, он зря сбежал? А вдруг незнакомец сам испугался его и потому не вышел?

Из груди вырвался какой-то особенно тяжкий вздох. До сего момента Артем и не подозревал, как ему не хватает живого общения, кого-то рядом, кто понимал бы его, поддерживал в минуты слабости или сомнений, помогал скоротать длинные вечера… Еще раз вздохнув, парень отложил книгу, отчаявшись понять хоть что-то из прочитанного, и погасил керосиновую лампу, не расходуя почем зря драгоценные ресурсы. Свернувшись калачиком под волчьими шкурами, прикрыл глаза, вспоминая, как они играли с Маринкой, таскали сладости из буфета, куда прятала их тетя Нюся, смеялись… Теперь он разучился смеяться, но шоколад еще иногда снился ему ночами, и тогда Артем просыпался наутро в слюнях.

Несколько дней, дождливых и скучных, он не покидал своей территории, которой считал прилегающую к бункеру площадку и часть бывшей лесопарковой зоны, занимаясь хозяйственными делами: постирал и пересушил белье, зашил порванный в прошлой схватке рукав. Отобрал порченую крупу от съедобной на несколько месяцев вперед. Заделал отверстие, которое нарыла в крошащемся участке стены саблезубая мышь — мелкое зверье и насекомые, чья жизнь была коротка, мутировали быстрее. Так и не осилил книгу…

На четвертый день, когда из-за туч проклюнулось солнце, он не выдержал и отправился прогуляться до развалин завода. Если бы он умел чувствовать себя глупо, то момент был самым что ни на есть подходящим. Если там и находился кто-то, он наверняка уже покинул безжизненное место.

Неподалеку от границ своей территории Артем наткнулся на поеденную тушу оленя и замер, озираясь по сторонам. Челюстей таких размеров он еще не встречал.

Неизвестная тварь подобралась слишком близко, и эту проблему надо было решать, пока та не положила глаз на его угодья. Да и вообще, надо ему такое соседство?

Сделав несколько шагов назад, собираясь покинуть место чужой трапезы, почувствовал знакомый взгляд и поднял копье, направляя в ту сторону:

— Выходи.

И тот вышел, являя себя во всей красе.

По спине Артема скользнул холодок при виде представителя кошачьих, видом схожего с леопардом, только серого и гораздо крупнее. Короткий, словно купированный хвост, саблезубые клыки, длинные пальцы на передних лапах, оканчивающиеся острыми, не менее длинными когтями. Но сильнее парня напугало то, что он увидел в темных глазах, которые так же внимательно обшаривали его тело — зачатки интеллекта, что и делали взгляд таким похожим на человеческий.

Зверь медленно приближался, а Артем впервые не мог решить: бежать или сражаться. Надо бы второе, ведь если он не отстоит свое сейчас, с ним перестанут считаться. Вот только тело не слушалось, не в силах сдвинуться с места. Зверь остановился в двух человеческих шагах, также не торопясь нападать на неизвестное ему существо. Оторвав от земли лапу, вытянул вперед, чтобы… проверить пальцем остроту копья, которым ощерился противник. Оскалился, то ли смеясь, то ли демонстрируя острые, как бритва, клыки, точно предлагая сравнить и признать его превосходство. Длинные пальцы неожиданно обвили древко, сжимая и дергая на себя. Артем держал крепко, не позволив зверю осуществить замысел, и тот подался корпусом вперед, метя клыками в ногу. С коротким рыком Артем увернулся, одновременно вырывая копье, едва не вывернув противнику не в меру развитые пальцы. Воткнув наконечник в землю, воспользовался им как шестом, чтобы с недоступной обычному человеку грацией перемахнуть зверю за спину и, вернув оружие в исходное положение, нанести короткий удар. Однако противник доказал свою ловкость, уворачиваясь, при этом толкнув дерзкого человека задом, роняя на влажную землю.

Артем тихо зарычал, обнажая собственные клыки, заметно отросшие за это время, но по-прежнему не приспособленные рвать глотки. Подобрался, первым бросаясь на противника, метя копьем в мохнатый бок, но оказался недостаточно быстр. Зверь увернулся, уходя в сторону, и острые когти распороли ткань легкой ветровки, коснувшись кожи, но не вспоров ее. Однако и наконечник копья оставил на мощной шее кошки неглубокую царапину. Квиты. С этого мгновения зверь стал осторожнее. Понял, что в руках странного безволосого существа и острая палка может быть опасной. Неизвестно, сколько бы они кружились в этом странном танце, делая пробные выпады, проверяя возможности чужого тела, и снова уходя в оборону, если бы на запах оленьей крови и звуки битвы не начали собираться более мелкие хищники. Заметив посягательства на законную добычу, зверь начал выходить из боя, и Артем отпустил противника, устраняясь. Сам для себя признавая превосходство кошачьего в силе. Увы, люди слабы. И Артем был склонен думать, что именно потому они и исчезли с лица Земли, уступив господство на земле животным, которые наоборот испытывали подъем. Естественно, причиной того являлось излучение, но кто скажет, что миллионы лет назад сделало человека человеком? Что принес с собой на планету метеорит, который, по одной из научных гипотез, стал виновником вымирания динозавров и множества других видов. Тогда многим также пришлось приспосабливаться к новым условиям, эволюционируя…

Позади послышалось грозное рычание, а следом пронзительный визг — кто-то поплатился за свою дерзость…

Добравшись до убежища, Артем запер дверь на все замки, чего не делал уже очень давно, с тех пор, как осознал, что больше людей не осталось, во всяком случае, в их поглощаемом джунглями городе. Медленно сполз по стене на пол, стараясь выровнять сбившееся дыхание. Такого сильного стресса он не испытывал с момента падения в канализационный люк, опасно зависнув над клубком ядовитых змей. Но нет, он не побежит. Он не мог уйти в никуда, оставив жизнь, которую выстраивал из обломков прежней столько лет. Не мог оставить могилу матери, любовно обложенную камнями, подобранными по размеру и цветам. Наконец, он — мужчина, а значит, ему не пристало бегать от опасности, точно пугливому кролику.

Решительно вскочив на ноги, Артем бросился в кладовую, перерывая вещи, которыми пользовался крайне редко, чтобы вытащить на свет божий нож, что нашел когда-то, обшаривая руины. И нет, тот не был кухонным. Большой, острый, с широкой фаской, удобной для любого хвата рукоятью и сокрытым внутри нее сюрпризом, который едва не лишил его пальцев при знакомстве. Перекинул пару раз из руки в руку, привыкая к новому оружию, покрутил, изучая возможности и недостатки конструкции.

— Это моя территория.

На обход которой и отправился упрямо на следующее утро. Немного задержавшись у могилы, поглаживая камни, хранящие загробный покой самого близкого и родного существа, свернул к теплице. Она только отдаленно напоминала те, что существовали в его прошлом на даче дедушки, окруженная колючей проволокой и «дышащая» через фильтры, потыренные в лаборатории, где прежде работала мама. Артем не знал точно, правильно ли все делает, сработает ли, но понимал, что однажды продукты в герметичных упаковках закончатся, испортятся окончательно, и ему придется перейти на дары природы. И пытался прорастить овощи в изоляции от излучения, хоть и не знал, есть ли еще в этом смысл…

А может, именно он и был нужен Артему? Смысл. Тот самый, что делает человека человеком, не позволяя окончательно скатиться и деградировать? Цель, в стремлении к которой он совершенствуется, растет над собой? Даже если она по большому счету бессмысленна, как и сама жизнь, за которую он продолжал цепляться, отказываясь вымирать вместе с остальным человечеством.

Увидев на ветке томатов маленький помидор традиционного красного цвета, едва не подпрыгнул от радости. Почти трепетно коснулся пальцами, а срывать не стал, любуясь. Втайне надеясь, что растение не сбросит плод, как было с прежней особью. Тогда, когда помидор достигнет положенных размеров, он его съест, даже если потом будет плохо. А если эксперимент удастся, он посадит и другие овощи, хоть и не помнит, каковы они на вкус.

Краем глаза заметив тень, скользнувшую по полупрозрачной стене парника, напрягся, подтягивая к себе верное копье, с которым не расставался даже в убежище. О, он знал, кто мог проникнуть за колючее ограждение. И пришел гость совсем не за овощами… По спине невольно пробежали мурашки, однако парень решительно поднялся, открывая дверь, чтобы немедля ударить визитера копьем, опережая смертоносное жало, выпущенное шершнем. Еще одно незаменимое преимущество копья, древко которого было длиннее, позволяя держать насекомое на безопасном расстоянии. Вытолкнув бьющегося в агонии гигантского шершня, ростом с дога, выдернул наконечник, чтобы вонзать снова и снова, пока насекомое не стало изуродованной до неузнаваемости тушкой.

— Мерзкая тварь!

Нет, его мозги шершни не получат. Кровь шумно билась в висках. Пытаясь привести в норму сбитое дыхание, Артем не сразу обнаружил присутствие свидетеля их скоротечной схватки.

Зверь, затаившийся у кромки леса, фыркнул и исчез в чаще.

И это оказался не единичный случай. С этих пор Артем постоянно чувствовал присутствие, ловил его запах, что приносил ветерок, замечал зверя, находил его следы, будь то отпечатки лап, останки добычи или экскременты, но тот никогда не пытался вторгнуться на чужую территорию или нападать, но наблюдал за ее хозяином. Изучал? Его привычки, технику владения копьем, сильные и слабые стороны, уязвимые места? От этой мысли стало не по себе. Хотя ожидать чего-то иного было, пожалуй, глупо. В конце концов, его противник не среднестатистический волк или любой другой зверь, а потому во много раз опаснее.

С этого момента Артем сам начал искать зверя, занимаясь тем же самым — изучая противника, ибо знание было залогом выживания. Победы в борьбе за господство над территорией представителей двух разумных видов. Ну, или, учитывая, что они были в единичных вариантах — двух индивидуумов. Он даже сделал небольшую схему, отметив регулярные места его посещения и маршруты. Оказалось, противнику тоже было куда пойти на досуге, например, в… здание бывшего цирка, где он мог просидеть под кустом акации, пробившимся посреди арены, больше часа. Что привлекало зверя в рушащемся амфитеатре? В то, что тот выступал здесь когда-то, верилось с трудом — звери столько не живут. Да и не стар еще представитель кошачьих. Впрочем, ответ на этот вопрос парень вряд ли когда получит…

В очередной раз поднимаясь на лапы и тяжко вздохнув, зверь вдруг повернул морду и посмотрел наверх, точно знал, что оттуда, затаившись, наблюдает Артем. Неожиданно, вместо того чтобы уйти или, наоборот, броситься на человека, побежал, сделав круг по арене. Взлетев на едва не проломившийся под ним бордюр, совершил немыслимый кувырок назад себя, несколько раз повернувшись в воздухе, чтобы ожидаемо приземлиться на все четыре лапы. Сделав стойку на передних лапах, которые можно было с той же уверенностью назвать руками, прошел на них вокруг акации, чтобы снова совершить кувырок, еще более невероятный и мастерский. Замер, подняв морду, точно бросал вызов.

Бесконечно долгую минуту Артем молча созерцал зверя, пытаясь вспомнить что-то важное, давно забытое, а потом неловко, с непривычки, захлопал в ладоши, выдавая свое местонахождение. Отдав должное выступлению, схватил копье и выскользнул из зала, спеша скрыться прежде, чем благодарный артист захочет дать автограф…

В ту ночь Артему снилось детство: щепки-кораблики, бегущие по ручью, автобус, за окнами которого кипела жизнь, соседские ребята, запускающие воздушного змея, забавный и ласковый дворовый щенок, что остался под завалом, когда рухнул их дом. Шоколад…

Рывком сев на выстланном шкурами ложе, он машинально утер подбородок. Потер глаза, недоуменно посмотрев на соленую влагу, что осталась на пальцах. Слезы? В последний раз он плакал восемь лет назад, над могилой матери, и успел позабыть, что это такое. Спрятал лицо в ладонях, пытаясь привести в порядок смешавшиеся в кашу мысли. Это существо, так внезапно нарушившее покой человека, будило в нем давно уснувшие чувства, никому не нужные воспоминания, что несли с собой лишь боль, и за это Артем готов был возненавидеть. Он должен избавиться от источника, так или иначе. И чем скорее, тем лучше. — Подождите! Пожалуйста...

Металлическая лестница содрогалась, норовя сбросить на цементный пол водонапорной башни, но Яна продолжала отчаянно карабкаться наверх, где двое ребят били чем-то увесистым по разболтавшемуся уже крепежу. Еще немного, и лестница, как в кино, ухнет вниз, погребя под собой

не только преследующих ее тварей, но и саму Яну.

— Помогите мне!..

Груда металла ушла из-под ног, но каким-то чудом она сумела отпустить перила и уцепиться за край площадки. Зависла над пустотой, ногами все еще инстинктивно пытаясь нащупать опору.

— Успела, — послышался над головой взволнованный голос. Кто-то ухватил ее за запястье, подстраховывая. — Хватайся.

Растрепавшиеся темные локоны падали на лицо, закрывая обзор, но, рискнув посмотреть вверх, Яна увидела протянутую ей руку.

— Давай же!

Разжать пальцы было страшно, но она сделала это, чувствуя, что вот-вот лишится сознания. От ужаса, от перенапряжения сил, от боли. Смутно почувствовав, как ее втащили наверх, оставляя лежать на металлической площадке, лишь накинули что-то на плечи. И она благодарно укуталась, надеясь побороть противную дрожь, что сотрясала тело. Спряталась в импровизированный кокон от кошмара, что клацал зубами внизу. Отчаянно хотелось проснуться, вот только это был не сон… Или таки сон? В таком случае, чтобы проснуться в своем мире, в этом следовало уснуть?

— Она там не околела, часом? — спустя какое-то время ворвался в благое забытье незнакомый хрипловатый голос, разбивая его на осколки. — Еще начнет смердеть к утру...

— Не будь скотиной, дай человеку оклематься, — вступился за нее другой, уже знакомый, и она пошевелилась, опровергая предположения о своей смерти, но и привлекая к себе внимание. — Ты как?

Яна села, плотнее кутаясь в чужую куртку. Растерянно посмотрела на ребят:

— Что случилось?

Тот, что спас ее, с растрепанной рыжей шевелюрой, передернул плечами. Он и сам выглядел потерянным. Напуганным. Да и удивительно ли?.. Что Яна вообще знала о них? Что им пришлось пережить, прежде чем они пришли к старой башне в поисках укрытия?

— Да зомби-апокалипсис это, — мрачно припечатал второй.

Высокий и крепкий, в маскировочном костюме, блондин казался старше и опытнее.

По спине прошлось холодком от одного только слова, что не сулило людям ничего хорошего, и Яна испуганно подобрала под себя ноги, будто те твари, что остались внизу, уже подбирались к носкам ее балеток.

— Хотите сказать, они повсюду? — голос предательски задрожал, к глазам подступили слезы. — Значит, дядя…

На щеках таки заблестели две влажные дорожки. Мысль о том, что дядя Егор умер или, не дай бог, превратился в одну из жутких тварей, преследовавших ее, не хотела укладываться в голове. И как она скажет об этом маме?..

— Так, тихо. Тихо, — пресекая истерику, рыжий стиснул ее плечи, поворачивая к себе. — Масштабы бедствия пока не ясны. Возможно, скоро все закончится. Как тебя зовут?

Уверенный голос парня вселял надежду, и ей удалось сделать глубокий судорожный вздох, расслабить закаменевшие мышцы.

— Яна.

— А я — Леха, — представился рыжий, чуть улыбнувшись. — Приятеля Серым кличут.

Блондин недовольно зыркнул на него, оторвавшись от созерцания темного леса за крохотным оконцем, похожим на бойницу.

— Сергей я. Сколько раз повторять?

Прозвучало угрожающе, и Леха поднял руки в примиряющем жесте. Даже он не хотел ссориться с приятелем, вооруженным обрезом. И это было разумно. В конце концов, у человека с ружьем шансы на выживание сильно возрастали, а значит, и спутников.

— Серега сын лесника, — продолжил Леха прерванную речь. — Он в округе каждую кочку знает. Держись нас, и не пропадешь.

— А ты? — неожиданно включился в беседу блондин. — Кто твой дядя?

— Сторож. Кладбищенский... — добавила Яна, и на глаза вновь навернулись слезы. Мог ли дядя выжить, когда мертвецы восстали из своих могил?

Блондин выругался так, что в любое другое время у Яны заалели бы щеки, и стремительно пересек разделяющее их расстояние.

— Ваш дом стоит у самой ограды, — не спрашивал, утверждал он, вдруг схватив Яну и начиная осматривать, точно искал на ней паука. Даже юбку задрал, заставив испугано взвизгнуть. Увидев повязку на бедре, что соорудила она из носового платка, ругнувшись, отскочил, тут же направив на нее обрез.

Все было как в замедленной съемке, разум то ли спасался от происходящего тотальным зависанием, то ли давал телу возможность сбежать. Вот только куда бежать-то? Ужас пришел мгновением позже, когда время форы оказалось потрачено, пополз вниз по позвоночнику, заставляя цепенеть. Даже сердце билось через раз.

— Это просто царапина…

Яна попыталась отползти, но уперлась спиной в перила винтовой лестницы. Зажмурилась, ожидая выстрела. Но его не последовало.

— Погоди. Не пори горячку, — воззвал к разуму приятеля Леха, решительно встав между ними. — Давай хоть выслушаем...

— Я не собираюсь рисковать нашими жизнями, — упорствовал тот, и попытался устранить препятствие.

От сильного толчка в грудь рыжий покачнулся, но устоял, как и его позиция:

— Она пока человек.

— Именно, что пока!

— Да вы совсем спятили? — вскочила Яна на ноги, объявляя тем самым, что она предмет одушевленный и не станет ждать, пока два придурка решат ее судьбу. — Это. Просто. Царапина.

Таки отпихнув Лешку, блондин неожиданно припер ее к перилам.

— Именно. Если ты не в курсе, достаточно и крохотной ранки, чтобы заразиться.

В отдалении грянул выстрел, потом еще один, и сын лесника ослабил хватку, повернув голову, ловя эти выстрелы с надеждой. Рассчитывал на подмогу или узнал знакомое ружье? Яна толкнула его, выворачиваясь, и взбежала на один пролет по лестнице.

— Это я с крыши на дерево прыгнула! Идиоты…

Сергей вскинул было обрез, но опустил.

— Мартышка, — сплюнул он, теряя к девчонке интерес и возвращаясь к окну, что-то напряженно высматривая в робком рассвете.

— Ну, что там? — спросил Леха.

— Да хрен знает, — огрызнулся Сергей, отворачиваясь. — Лес же кругом. Надо подняться выше.

И он поднялся, бросив приятелю на ходу приказ стеречь припасы. Было бы еще от кого... Забытая и предоставленная сама себе, Яна вскарабкалась следом, бросив взгляд из-под самой крыши, конусом уходящей в небо.

Внизу бродили по поляне зомби, пробовали на прочность стену, за которой укрылся вожделенный обед, вероятно, решая, что могут с ней сделать. Дальше начинался подернутый дымкой тумана лес, и за ним озеро. Совсем рядом с берегом над деревьями поднимался дымок. Что-то горело. Или так пытались подать сигнал бедствия? Еще дальше смутно просматривались силуэты каких-то строений.

— Что там? — забывая разногласия, протянула Яна к ним руку.

Сергей глянул в ее сторону, замечая, заставляя невольно ежиться. Но ответил:

— Военная часть.

И Яна попыталась сложить в уме два и два:

— Это твой отец пытается подать им сигнал?

— Не знаю! — как-то особенно зло огрызнулся собеседник, до побеления в костяшках пальцев стискивая перила. — Он ушел днем раньше.

Блондин умолк. Да ему страшно. Так же страшно, как и остальным. Яна робко коснулась его руки, рискнув выразить сочувствие. Бросила еще один взгляд на военную часть:

— Почему не слышно выстрелов? Они слишком далеко, или зомби не успели до них добраться? — поинтересовалась она.

Парень, казалось, сейчас зарычит от злости, но лишь кинул на девочку гневный взгляд:

— Читай по губам: Я. НЕ. ЗНАЮ! I don’t know. Understand? На каком языке тебе еще сказать?! — он почти сорвался на крик, и Яна вздрогнула, едва не разревевшись. Заметив, как она отчаянно шмыгает носом, обессиленно вздохнул, потерев лицо ладонью. — Черт. Я правда не знаю. Возможно, и то и другое. Ты из дома бежала? Видела, как все началось?

Яна на миг прикрыла глаза, восстанавливая в памяти последовательность событий, и снова шмыгнула носом. Коленки начали дрожать, и она опустилась на пол, обвивая их руками.

— Мы поужинали, и дядя ушел в обход. Я читала, когда услышала странный звук. Вышла на крыльцо, но ничего не увидела. Уже совсем стемнело, когда входная дверь скрипнула. Думала, дядя…

Слезы таки навернулись на глаза, и она умолкла, сдерживая их.

Сергей непонимающе нахмурился, сжимая в пальцах обрез. Спросил, не сводя взгляда с перебинтованной девичьей ноги:

— Как ты выбралась?

Дуло смотрело ей в лицо, и слезы комом застряли в горле. Страх и злость, что они снова вернулись к, казалось бы, выясненному вопросу, смешались в ней, вернув голосу твердость:

— Я вышла навстречу. А в коридоре… эти, — кивнула она вниз, чуть передернув плечами от омерзения. — Я сразу дверь захлопнула и на щеколду. Когда они полезли в окно, забралась на чердак. Оттуда на крышу. Они в дом вломились, а я на дерево прыгнула и бежать. В лес. Я эту вышку видела и… каменная же и дверь железная.

Цыкнув, Сергей все же понимающе кивнул, одновременно опуская оружие, чтобы через мгновение получить пощечину такой силы, что голова мотнулась в сторону, аж в ухе зазвенело.

— Ты охренела?! — взвился он, едва придя в себя.

— Нечего направлять на меня оружие! — не осталась Яна в долгу, кипя от злости. Развернувшись, быстро направилась вниз по лестнице. — Придурок!

Бросив взгляд на Леху, вернулась на прежнее место, пряча лицо в коленях. Разрыдаться бы, да толку… легче не станет. Все, что им оставалось — ждать. Вот только чего? К концу второго дня, казалось, что смерти. За все время они лишь несколько раз слышали отдаленные одиночные выстрелы, но и только. На помощь никто не спешил, скудные запасы продовольствия, которыми ребята поимели совесть с ней поделиться, подходили к концу. Лехина мобила не ловила сеть — они находились в низине. Отчаяние медленно поглощало разум, минута за минутой захватывая все большие территории. Постепенно под его натиском рассыпались в прах вера, надежда и возможность мыслить здраво. Только во снах можно было ненадолго спрятаться от ужасной действительности, но она пробивалась и туда...

— Давай, мартышка, поднимайся. — Небрежно потрепали ее по плечу. — Надо уходить.

— Уходить? — переспросила она, хлопая спросонья ресницами, не веря собственным ушам. Разве существовало в округе место надежнее и безопаснее? — Как? Куда?..

— Здесь ловить нечего, — отозвался Леха, вскидывая на плечи собранный рюкзак. — Попытаемся добраться до военной части. Может, помощь найдем.

Сергей уже привязывал к поручню веревку, не утруждая себя уговорами. Уйдет и не обернется. Послушно перекинув через плечо сумку, что ей вручили, Яна поднялась и бросила опасливый взгляд вниз.

— Но они же ждут нас там, — попыталась она возразить, в душе колыхнулась паника. — Военная часть далеко. Мы не дойдем.

— Можешь оставаться, — пожал плечами Серега, чтобы первым начать спуск.

— Ян… — Леха тихо вздохнул, коснувшись ее плеча. — За нами никто не придет. Нужно пробиваться самим, пока светло. Ты заметила, что днем они менее активны?

Яна кивнула, зажмурившись от страха. Головой она понимала, что ребята правы, и оставаться — прямой путь к голодной смерти, но инстинкт шептал остаться тут, где зомби не могут достать их. Неразрешимое противоречие приклеило ноги к полу, сковало тело. Говорят, что в спорах рождается истина. Но спор между двумя совершенно справедливыми точками зрения рождал в ее голове не более чем пустоту, вакуум. Разум в очередной раз спасался от сложных решений.

— Давай, — поторопил Леха, подталкивая к краю.

Разорвал оцепенение, побуждая к действию, и она спустилась, немедленно заняв позицию позади Сереги, что держал под прицелом дверь. Тот дернул плечом, отгоняя ее от себя, словно назойливую муху, и девочка послушно отступила на шаг, в глубине души мечтая его придушить. За ней с шумом спрыгнул Леха. Осмотревшись, подхватил металлический прут, взвешивая в руке, и Яна почувствовала себя увереннее, последовав его примеру.

— Их же можно убить, да?

— Не попробуем — не узнаем, — нервно хмыкнул рыжий, крепче сжав арматуру, и кивнул другу.

Переведя дыхание, Серый сделал шаг вперед и толкнул ногой прикрытую дверь, открывая обзор. У Яны от напряжения заныла рука, сердце готово было выпрыгнуть из груди, но никто не бросился на них, и они покинули укрытие, выходя на поляну.

— Похоже, ушли, — неуверенно заметила она, озираясь по сторонам.

— А ты ори громче, — шикнул на нее Серега, признанный неформальным лидером за умение стрелять и, пусть и теоретические, знания про созданий, что притаились где-то, а может, отправились на поиски другой добычи.

Леха тоже не был размазней, так что ему была отведена роль друга главного героя, который и пожитки понесет, и спину прикроет. Все по канонам современных фильмов о зомби. Она же была самым слабым и бесполезным персонажем. Такие обычно становятся, в лучшем случае, приманкой, а то и просто идут на корм зомби. С Сереги станется скормить ее этим тварям… И Яна прикусила язычок, молча следуя за сыном лесника.

Не сказать, что она была кисейной барышней, но, видимо, нервы перегорели за эти двое суток и, когда они углубились в лес, прошмыгнувшая мимо живность заставила девушку оцепенеть, и только Леха, зажав ее рот ладонью, успел предотвратить вопль ужаса, готовый сорваться с губ.

— Тихо ты! Это заяц. Просто заяц. Поняла? Появятся мертвяки, орать будем вместе.

Яна кивнула, и ее отпустили.

— Простите, — прошептала она, ежась под взглядом Сереги. Как пить дать скормит…

Тем не менее, жаловаться грех. Встретить эту парочку было самым большим везением за последние несколько дней. Ну, вот где бы она сейчас была одна? В лучшем случае, тряслась от страха на холодной металлической лестнице, голодная и холодная, а в худшем… Яну передернуло, и она обняла себя руками, точно в попытке согреться, хотя холодно не было.

Несколько раз их маленькая группа останавливалась, заслышав шелест листвы, но в первом случае нарвались на лося, а во втором с веток сорвались сцепившиеся вороны. Зомби пропали. Не сказать, что Яну это расстраивало, скорее настораживало. Сергей то и дело уходил вперед, проверяя очередной поворот или овраг, и они с Лехой занимали оборону спина к спине. Страшно. “Страшно” — билось в голове, только выхода не было. Все, что им оставалось, это двигаться вперед.

К полудню устроили привал, и она, чтобы хоть как-то оправдать свое присутствие в команде, попросила пакет, чтобы собрать черники, что росла вокруг в изобилии. Не слишком сытно, но червячка заморить сойдет. Вприсядку было больно, мешала рана, и она опустилась на четвереньки.

— Не уходи далеко.

Яна кивнула, но, заметив впереди какой-то странный предмет в куче прошлогодних листьев и хвои, рискнула немного удалиться. Копнула… Немедленно пожалев об этом. Прежде чем она зажала рот рукой, с губ успел слететь задушенный вскрик.

Раздутое, синюшное… тело кишело личинками насекомых. Из-за жары смердело так, что резало глаза. Неудивительно, что днем зомби прятались — на такой жаре можно и по косточкам расползтись.

— Что ты опять нюни распускаешь? Сейчас наедимся черники, посинеем, глядишь, за своих сойдем… — послышался позади насмешливый голос идущего к ней Лехи. Но стоило рыжему приблизиться, как он и сам отшатнулся, увлекая Яну за собой. — Твою мать…

Сергей подошел, и с губ его слетело грязное ругательство. Осторожно перевернув тело, готовый отскочить, если трупешник вдруг покажет зубы, прошелся рукой по его карманам.

— Пустой. Лежит дня три, — Серега накрыл ладонью дыхательные пути. — Так вот откуда вонь…

Неизвестный, которого не представлялось возможным опознать, настолько он был изуродован, оказался застигнут врасплох. Вероятно, как и сама Яна, бежал в никуда, но ему повезло меньше.

— Три? Но ведь…

— Тут ферма неподалеку. Сдается мне, они подверглись нападению первыми, — заметил Серега, засыпая несчастного листьями назад. — Впервые слышу, чтобы зомбаки делали запасы на зиму…

— Ты еще скажи, что они закрутки делают, — мрачно усмехнулся Леха, держа Яну за руку, не давая подойти ближе, да она и не горела желанием. — Не. Мне кажется, он тупо не один был, вот товарищи его и прикопали, похоронить-то сейчас проблематично.

Яна кивнула, поддерживая его версию, как наиболее достоверную. Огляделась, прикидывая:

— В нашу сторону бежали.

Надеялись найти помощь, а нашли… Или это они привели зомби к деревне? А может, сами были теми тварями, что ворвались в дом, осаждали башню? Рука потерла бедро, пытаясь унять боль. Яна посмотрела в спину Сергею и закусила губу. В сравнении, перспектива получить пулю показалась ей не такой уж и непривлекательной.

Леха кинул на нее подозрительный взгляд и спросил, не занесла ли она туда какой-нибудь дряни? Спросил тихо, когда Серега пошел дальше, не желая провоцировать друга.

— Не знаю, — шепнула Яна. — Когда уснет, посмотрю.

Парень кивнул и потянул ее за другом, который уже собрал их скромные пожитки. И хотя Яна устала, не сказала ни слова. Ночь придет, оглянуться не успеешь, а им еще топать и топать…

— Возможно, нам повезло, — заметил сын лесника, когда группа двинулась по тропе, заедая послевкусие происшествия сладкой ягодой. — Кажется, волна прокатилась в обратную сторону, но все же расслабляться не стоит. Беспечные долго не живут.

Яна посмотрела на их с Лехой порцию в пакете и почувствовала, как тошнота подступает к горлу. Как он мог есть после того, как… Ее вот до сих пор потряхивало от пережитого. Даже говорить не было никакого желания, и Яна вела себя тише воды, ниже травы, не смея жаловаться ни на жару, ни на болящие ноги, непривычные к столь длительным нагрузкам. Тонкая подошва не защищала ступни от камней и веток. С какой-то теплотой даже вспоминался асфальт в родном городе, особенно когда каждый шаг стрелял болью в бедре.

Голова кружилась, может, от жары, может, от напряжения последних дней. Поэтому, оступившись, Яна не смогла удержать равновесия и рухнула, едва успев подставить руки, чтобы не поцеловаться с огромным корнем.

— Ты в порядке?

Хороший все-таки Лешка парень, заботливый. Поднял на ноги, отряхнул… Совсем как отец в далеком детстве.

“Я больше не могу” просилось с языка, но сказать подобное означало подписать себе приговор. Да и одна она, что ли, устала? Молчат же, терпят. Они должны идти: чтобы выжить, чтобы привести помощь. Ведь кто-то еще должен был выжить! Должен.

— Я не привыкла столько ходить, — виновато улыбнулась она.

Серега посмотрел на нее, нахмурившись. Снова старая песня о главном? Бесит. Доказывая, что в порядке, Яна заставляла себя идти, демонстративно игнорируя пристальное внимание к своей персоне. И только собственные мысли замолчать не заставишь. Что они, в сущности, знали о заражении? Да ничего! Даже то, возможно ли оно в принципе. А может, нечто, что заставило мертвецов подняться из могилы, переносилось по воде или по воздуху, затаилось в земле? Если вообще имело материальный аспект. Взять вон магию Вуду, к примеру…

Яна сама себе качнула головой, решительно отметая последний вариант. Они же не в Африке, в конце-то концов!..

— Сергей! — окликнула она. — У тебя есть теория появления наших зомби?

Ну, а кого еще спрашивать? Конечно, игры играми, но на чем-то же те базируются…

— Да черт их знает, — буркнул сын лесника, перебираясь через поваленное дерево. — Если бы тут химзавод какой поблизости находился, можно было на него подумать, а так… Но ночью я от грохота проснулся. Короткого такого, подумал, может, гром. А вы слышали что-нибудь?

Леха передернул плечами:

— Ты же знаешь, я крепко сплю, пушкой не разбудишь… Не растолкай ты меня, так бы и пропал.

— Я слышала. Да, тот непонятный звук, что насторожил меня, чем-то напоминал гром. Ты думаешь?.. — спросила она, перелезая через дерево не без Лешиной помощи.

— Я ничего не думаю! — огрызнулся Серега, заставив Яну вздрогнуть от столь резкой смены настроений. — И знаю не больше вашего! Двигайтесь быстрее. До темноты нужно хотя бы до озера добраться.

Камень был в ее огород, так что Яна постаралась прибавить шаг. Отдохнет, когда устроят ночлег. Вытянет ноги, сделает перевязку и поспит. Да, только на этих мечтах она и держалась, абстрагируясь от боли и усталости. Впереди уже показался просвет, обещая желанную цель бесконечного марш-броска, когда она снова споткнулась, хватаясь за впереди стоящего.

— Костер.

Серега в ее руках буквально окаменел, и Яна поспешила отстраниться. Отступила в сторону, позволяя парню осмотреть давно остывшее, но свежее кострище.

— Либо зомбаки устали от холодных обедов, — криво усмехнулся Леха, присаживаясь на корточки, рядом с остатками костра, — либо мы не единственные счастливчики, избежавшие их зубов.

Сергей потрогал угли, копнул вглубь и скептически заметил:

— Ему дня три, пожалуй…

— Наверное, это мы его видели из башни, — предположила Яна, сопоставив.

Блондин кивнул, соглашаясь с подобной вероятностью, и поднялся, начиная осматривать прилегающий к костру участок.

Леха же напротив, ежась, напряженно всматривался в подступающие со всех сторон, тонущие в сумерках дебри. Пожалуй, еще полчаса, и лес окончательно погрузится во мрак.

— Серег, скоро повылазят. Надо че-то придумать.

— Тут была лодка у тростника. Если сигнальщик ее не забрал…

Осмотревшись, Серега отправился к воде, и Леша с Яной увязались за ним, не желая оставаться одни. Темно. Страшно. То ли дело за спиной у человека с обрезом… Когда они вышли на пустынный берег, Яна чуть не запрыгала от радости, увидев, как сын лесника подтаскивает к берегу лодку.

— Прибило волной, — буркнул Сергей, возвращаясь к друзьям. И хоть голос его оставался ровным, даже в сумерках Яна заметила его бледность и то, как дрожали руки. — Переночуем на воде. Не думаю, что трупаки умеют плавать.

Просить никого не потребовалось, и уже через минуту они отчалили. Бросив взгляд в сторону леса, Яна вытянула руку в сторону неясных фигур, что копошились между деревьев. Лешка кивнул и пригнул руку, без слов призывая не раскачивать лишний раз их утлое суденышко. Вот только пальцы так и не отпустил, сжимая почти до боли. И, накрыв его руку сверху, она пообещала, что они обязательно выберутся.

Сергей кинул им рюкзак с остатками консервов. Вот только сам ничего не ел. Лишь игрался с ножом, которого прежде у него не было. Словно завороженный, он крутил его в пальцах, казалось, что легко, но вся его фигура выдавала напряжение. Лешка молчал, видать, хорошо знал характер приятеля, и Яна взяла непростую задачу на себя, придвинувшись к блондину и протянув пол банки консервов, заметив, что он должен поесть, ведь от него зависит не только его собственная жизнь.

Он посмотрел на нее как-то по-новому и… взял банку, оставив свою игрушку рядом, почти нежно скользнув по рукояти пальцами. И Яну вдруг осенило:

— Это был твой отец, да?

— Закрой рот! — прорычал парень, на мгновение сжав в пальцах рукоять, заставляя Яну испуганно напрячься.

Попала в точку. Вот только что с этим делать?

— Серег… — подал голос Леха.

Однако был прерван судорожным выдохом:

— Просто… Просто молчите, ок? Вы не поднимаете тему, и я в адеквате.