Смерть и бессмертие в мировоззрении и миропонимании древних славян. Введение


Смерть – одно из самых неоднозначно воспринимаемых явлений во всех известных человечеству культурах и верованиях. И на настоящий момент в научных исследованиях существует множество трактовок понятия «смерть», зависящих от того, с какой точки зрения автор воспринимает это явление.

Бессмертие, в свою очередь, является предметом и, вероятно, пределом мечтаний рода человеческого. И несмотря на то, что физическое бессмертие является на данный момент времени чем-то недостижимым, к какой бы культуре и религии мы не обратились, всюду обнаружим сказания и легенды как о бессмертных существах, так и о неких артефактах, это бессмертие дарующих.

Воззрения на смерть и бессмертие – это краеугольный камень всех религий. Обрядовая культура, связанная с ними – их отражение.

Смерть и бессмертие нашли свое отражение практически во всех составляющих культуры Древней Руси: календарная обрядность, обрядность свадебная и, конечно же, обрядность похоронная. Где-то стерев, где-то добавив, где-то смешавшись с чужеродными для себя изначально элементами, обрядовая культура Древней Руси эволюционировала на протяжении всего своего существования, создав множество артефактов и другого рода источников, в которых можно найти ее отражение.

В какую эпоху и отчего появился тот или иной элемент? Насколько сильно языческий обряд был подвержен влиянию христианства и, наоборот, насколько он сам проник в христианство впоследствии? И сотни других вопросов. Точно такую же бурную дискуссию ученые ведут и по проблеме двоеверия, из которой и вытекает половина вопросов к теме предыдущей. Однако, именно взаимное влияние язычества и христианства, обусловило многообразие и неоднозначность как обрядовой культуры древнерусского населения, так и всей культуры Древней Руси в целом.

Степень разработанности темы крайне обширна, поскольку обширен и круг вопросов, поднимаемых в связи с этой темой, а актуальность ее практически безгранична. Жизнь и смерть – являются основополагающими понятиями во всех религиях мира, известных на протяжении всей обозримой истории человечества. Не стала исключением и религия Древней Руси.

Вопросами обрядовой культуры Древней Руси, в которой и нашли свое отражение представления древних славян о данных феноменах, занимались исследователи различных научных направлений.

Когда на первом курсе я начинала разработку этой темы, историография и раздел источников, конечно, напоминал какую-то дикую свалку, в которой мешались как научные, так и научно-популярные и даже антинаучные книги. Благо у моего прекрасного научного руководителя хватило такта не рассмеяться мне в лицо и не начать прилюдно биться головой о стену. Ну, и настоящей защиты курсовых у нас все-таки не было, мы – мелочь пузатая – этого бы просто не пережили.

Поэтому давайте смело обозначим, что нет, здесь нет в источниках Велесовой книги. Точка. А то были у нас на курсе судари… Впрочем, речь не об этом.

Но чьи же работы были использованы здесь? Кто стал ночным кошмаром автора аж на три года кряду от первой курсовой до диплома с небольшим перерывом на «Утопию» Томаса Мора? После этого, кстати, вполне может сложиться впечатление, что автор училась не на историческом, а на филологическом, но нет. Шесть лет все-таки прошли на родном истфаке, а тематика и впрямь с филологами может пересекаться довольно сильно, потому что любую проблему/явление/тему можно рассматривать со стороны исторического подхода.

Так, например, кроме моей темы, застрявшей между историей и филологией, где-то поблизости пробегал диплом также выпускника истфака, темой которого было творчество Айзека Азимова.

Впрочем, возвращаясь к людям, чье научное творчество я безмерно уважаю, я из целого списка, позволю назвать себе лишь несколько фамилий. Работы именно этих ученых прошли красной нитью через этот текст и каленым железом отпечатались в сознании автора.

Ну, во-первых, приступая к изучению столь глубокой темы, как религия древних славян, нельзя не упомянуть человека, который является столпом этой темы, тем, кто будет красоваться в любом списке литературы на тему культуры, религии, жизни древних славян. Конечно же, это Рыбаков Б. А. Ученый, который становится светилом для маленьких, еще не оперившихся историков. Нет, для взрослых и оперившихся, тоже. Правда, мы, уже не совсем маленькие и чуть-чуть оперившиеся, в начале третьего курса были немало удивлены, когда наш преподаватель разверзся гневной критикой в сторону нашей однокурсницы, которая рассказывала о похоронной обрядности славян, опираясь на работы Рыбакова. Мы, честно говоря, не особо поняли, что это было, ведь, если не Рыбакову, то кому вообще можно доверять?

А потом я защищала свой диплом… Ссылки на Рыбакова в тексте защиты я обходила как могла. Но этот преподаватель все равно меня немножко подставил. Кто помнит, тот помнит. Однокурсникам привет!

Если же серьезно говорить, о мнении, отличном от Б. А. Рыбакова, конечно, всплывает имя Л. С. Клейна, а еще Д. С. Лихачева, Я. С. Лурье и многих других, да и вообще, вокруг тех споров можно отснять остросюжетный байопик, пронизанный весьма опасными идеями, которые я здесь с вашего позволения обойду и вернусь к фигуре Клейна. Пожалуй, такой же неоднозначной, как и предыдущая. Л. С. Клейн, вообще, зачастую, если углубиться в изучение его работ, может представиться этаким рок-музыкантом своего времени и жанра. Идеи его зачастую могли расходиться с мнением большинства, но он в своей гениальной научной полемике, легко и изящно, не выходя за рамки приличия, рассказывал своим визави, в каком захоронении он их видел и на каком идоле… кхм… ну вы поняли. Впрочем, вкусы Клейна, порой и впрямь были специфичны настолько, что вызывали искреннее изумление… Гендерные исследования, конечно, тоже были темой моего изучения, но как-нибудь в другой раз. Особо любопытствующие могут загуглить.

Но даже у столь разных людей тоже были точки пересечения, помимо тематики научных работ. Конечно же, это еще одна легендарная личность – В. Я. Пропп. И после этого имени дружно содрогнулись, что филологи, что историки, чьи вкусы оказались достаточно специфичны. «Морфологи сказки» и «Исторические корни волшебной сказки» – то, что является первоосновой множества работ, включая эту. Но, будем честными, читать Проппа, это удовольствие из серии поедания кактуса. Во всяком случае, подобное ощущение сложилось не только у меня, но и у моих однокурсников. Поэтому на начальном этапе бесконечное количество ссылок у Рыбакова на Проппа, безусловно, спасало.

Еще один ученый, творчество которого не могло не найти отражения в этой работе, это, конечно же, Д. С. Зеленин. Ох уж эти заложные покойники, о которых я рассказываю иногда, когда даю обзорную лекцию по религии древних славян. Я искренне готова говорить об этом часами, если собеседнику интересно, но… когда готовишь детей к ЕГЭ, право слово, им не до этого. А жаль.

Конечно же, это далеко не весь список. И в расширенной его редакции даже присутствует мой научный руководитель, но, пожалуй, остановимся на этом.

Первым крупным блоком источников в данной научной работе являются фольклорные и этнографические материалы. В первую очередь подвергаются оценке различные произведения в жанре сказок. Будем честными, столько сказок, я не читала ни до, за всю свою жизнь, ни тем более после.

Вот только некоторые из них: «Поди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что», «Сказка об Иван-Царевиче, жар-птице и сером волке», «Мужик и медведь (Вершки и корешки)», «Сивка-Бурка», «Дед-Колдун», «Жар-птица и Василиса царевна», «Золотой конь», «Колдун», «Кощей Бессмертный», «Марья Моревна», «Сказка о молодильных яблоках и живой воде», которые содержат характеристику обрядов, бытовавших на Руси.

Вторым крупным блоком являются письменные источники, иллюстрирующие в данной работе догмы христианской веры. В частности, это каноничные тексты: «Бытие», «Евангелие от Иоана», «Евангелие от Луки», «Евангелие от Марка», «Евангелие от Матфея», «Книга Иова», «Книга Премудрости Иисуса, сына Сирахова», «Откровение Святого Иоанна Богослова», «Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла», «Первое послание к Тимофею святого апостола Павла». Кроме данных религиозных текстов, в этот же блок входит источник личного характера, иллюстрирующий отношение к смерти глубоко верующего человека тех лет.

Появление этой категории источников стало полной неожиданностью для несчастного научного руководителя, которая ознакомилась с текстом первой главы только… на предзащите. Ох уж эти суровые студенческие будни.

Помимо обозначенного, были дополнительно использованы и другие виды источников. В частности, летопись «Повесть временных лет», представленная в редакции Д. С. Лихачева, в которой содержится информации не только об исторических событиях указанного периода, но и о некоторых обрядах, бытовавших в Древней Руси. А также берестяные грамоты №731 и №672, демонстрирующие отношения к некоторым обрядам на бытовом уровне. Еще одним источником того периода выступают записи путешественника Ибн-Фаддлана, ставшего свидетелем похоронного обряда древних славян.

Кроме того, был использован сторонний на первый взгляд источник для темы этого исследования История Геродота, где, тем не менее, содержится информация о более древних представлениях о бессмертии.

Где-то рядом также пробегали описания различных археологических раскопов, захоронений, которые тщательно подпихивались мне моим прекрасным научным руководителем и от которых я также тщательно чуралась. Но для приличия упомянем хотя бы каталог исследованных погребальных памятников Верхневолжья, составленный Е. Н. Жуковой и Ю. В. Степановой.

Но все же, безусловно, главными источниками этой работы, как видно, являются источники фольклорные и религиозные, так как в них можно увидеть непосредственный взгляд на столь животрепещущие темы для каждого человека, как смерть и бессмертие.


© Балашова Е.С. 2014 - 2018

Просмотров: 0Комментариев: 0